-Ты пьян…- сказала я.
-Вдребезги! Как сивый гном!
-Иди-ка сюда! – произнес Октавий, подходя к брату и собираясь взять того под локоть.
С кончиков пальцев Джакка слетел темный вихрь, и Октавий скорчился на полу. Аура Джакка вспыхнула черным и сдулась. Точно на не слишком-то мощное заклинание он угробил почти весь свой резерв. Надо же, а с утра аура сверкала и горела. Неужели, влюбленные ведьмочки так ее опустошили? Обычно, бывает наоборот.
-Значит, это ребенок демона? – Джакк говорил, точно выл, как раненый и измученный зверь. - Ты врала мне все это время…Ведьма! А ведь он говорил мне, а я не верил…Какой же я идиот! Тебе нужно мое сердце?
Я вздрогнула, вспомнив странный сон.
-Так вот – у меня его больше нет! Любовь к тебе превратила его в кучку пепла.
-Прости, Джакк, я не хотела, правда…
-Неважно, теперь уже ничего не имеет значение…Убирайся!
-Что? – спросила я, разглядывая подледеневшее, даже посеревшее лицо Джакка, на лбу испарина, щеки впали. Будто и не с ведьмами гулял, а лежал в лихорадке. – Ты общался с беженцами из города?
-Уходи!
-Джакки, ты перегибаешь палку.
Октавий поднялся, потирая ушибленный локоть, и встал рядом со мной.
-Кажется, ты хотел мою жену? Забирай! Дарю! Вместе с ее проклятым ребенком! Летите на все четыре стороны! А ты, - обратился Джакк ко мне, лицо его скорчилось в болезненной гримасе, - никогда, слышишь, никогда больше на приближайся ко мне! Или пожалеешь…
И тут раздался протяжный, надрывный вой. Зеленая вспышка полыхнула над заснеженной долиной, зазвенела, точно рассыпалась. Я подбежала к окну. Вдалеке промелькнул и растворился невнятный силуэт в капюшоне. На котором цветной пыльцой вспыхнули и тут же погасли руны. А вой, будто полный отчаяния плач, усиливался, набирал обороты, как разошедшийся буйной метелью снегопад.
-Я больше никогда не хочу тебя видеть! Слышишь, ведьма? Никогда!
13. Кошмар во сне и наяву
Мужчина для женщины средство; целью бывает всегда ребенок. (Фридрих Ницше)
Огромная луна, как непрожаренный блин, растекалась по небу. Даже замок на холме окрашивался желтым, и не казался как обычно готически-мрачным, а скорее романтично-загадочным.
-Знаешь, я хотел бы пригласить тебя на бал… - услышала я за спиной вкрадчивый шепот.
Обернулась. Обнаженное тело мужчины ласкали лунные отсветы. Скользили по сильным рукам, переплетались на широкой груди, и мерцающими пятнами катились по кубикам пресса вниз…Мужчина расслабленно облокотился о прибрежную скалу, нависающую над речкой Некрусей. Его не смущало, что я могу его спокойно разглядывать. А я видела все. Кроме его лица.
-Ты так смотришь на меня, что мне становится горячо.
Я отвернулась. И только тут заметила, что на мне тоже совсем ничего нет.
-И зачем нам этот бал? Глупые люди, ненужная одежда…- горячий шепот обжег ухо. Я его руки легли на талию. Он оказался совсем рядом. Я чувствовала его горячее тело каждой клеточкой кожи. Нас разделял всего сантиметр - томительно близко и невыносимо далеко.
-Но есть определенное удовольствие. Чувственная головоломка. Скользить по залу, обнимать тебя, затянутую в шелка, кружить под музыку, сходиться, расходиться, на твоей шейке сверкает ожерелье, на руках перчатки, а волосы завитушками спускаются до оголенных плеч. И все эти пышные, мешающиеся юбки колышутся, будоражат фантазию. И ты ждешь, когда отзвенит музыка, чтобы утащить тебя в какой-нибудь темный закуток, задрать эти накрахмаленные кружева, добраться до подвязок, залезть внутрь кружевных панталончиков…
Его ладони очень медленно очертили изгибы тела, двигаясь вверх. Застыли под грудью…А дальше лишь кончики пальцев стали плавно и щекотно взбираться на холмики. И мне стало тяжело дышать. Соски томительно набухали, ожидая касания. Но будто дразня, пальцы вдруг скатились вниз. Ладони легли на живот, снова обхватили талию…
-Ты такая тонкая и хрупкая…Я ставлю тебя на колени на мягкий диван. Нас прячет от всех тяжелая гардина. Но мы слышим шум бала, смех, звон хрусталя. Под занавеской мелькают женские туфельки и остроносые мужские ботинки. Ты стесняешься. Но я накидываю тебе на голову подол платья. Вот так вот сжимаю талию. А да, забыл, я же все еще не стянул вниз панталочки. А там, внутри у тебя все влажно – ты готова для меня. У тебя белые шелковые чулки , но красные подвязки. И это делает меня таким твердым. Твоя белая задница, чуть раздвинутые бедра. Я вхожу, и ты стонешь. И тебе уже все равно, что нас могут услышать. Моя жена, твой муж…Какое нам дело до них? Ведь нам так хорошо. Я проникаю глубоко, ты поддаешься мне навстречу…Точно хочешь, чтобы я пронзил тебя насквозь…