«Не сомневаюсь, ящерица. Поэтому больше ты меня врасплох не застанешь. Буду носить огнеупорный, противосглазный панцирь». – подумала я.
А та приблизила свое лицо к моему, ее вертикальные зрачки превратились в узкие щелочки. Дыхание пахло, как разгорающийся костер. Глаза ее медленно наполнялись багровыми отсветами, вспыхнули ярко и я снова ощутила собственное тело. Пошевелила пальцами рук, ног, прикусила губу. Медленно попыталась сформулировать формулу призыва некромансткого вихря или хотя бы алгоритм включения невидимости. Но гормоны как-то искажали мои магические или интеллектуальные способности. И вместо вихря через окно в комнату вдруг хлынула гигантская волна. Которая обогнула меня со всех сторон, зато захлестнула всех остальных. Дракониха, не успев закрыть дымящийся рот, зашипела, как промокшая головешка, и вместе со своими приспешницами была вышвырнута в окно. Волна прокатилась по комнате и будто ее и не было – лишь маленькие лужицы на полу и перевернутая ванна, в которой меня то ли пытали, то ли купали. Я попыталась снова собраться, закрыть глаза и вспомнить формулу перемещения, но некстати вспомнились две мужские обнаженные фигуры. Какие странные мне снятся последнее время сны. Я старалась дышать ровно и снова попробовала сосредоточиться. И засмеялась, вспоминая смытую в окно садистку – царицу. Платье у той задралось, а такое изобретение цивилизации, как нижнее белье до этого отсталого царства еще не докатилось, поэтому из-под нижних юбок показалась ее филейная часть. Сморщенная, кстати. Надо написать знакомым ведьмам, чтобы наладили сюда поставки антицеллюлитных средств. Здесь в них даже царственные особы нуждаются. Так, если я буду помнить про целлюлит, то вихрь мне никогда не подчинится. Может быть, нарисовать портал. Недалеко. Например, к ближайшей речке. Или все-таки вернуться в долину? Но ведьмы ведь могут отправить меня назад Октавию. Особенно, если он заплатил за меня выкуп. Где-то за окном послышался шум, визг, рев, полыхнуло пламя. Стена пошла рябью, вырисовывая дверь. В проеме появился Октавий. Волосы гладко-причесаны. Разит дорогим эльфийским парфюмом. В руках веник. Хорошо, букет.
-Сияна, зачем ты хулиганишь…- он начал осуждающе- зло, но к концу фразы замедлился, окидывая меня изумленно – восхищенным взглядом. – Какая же ты красивая. И совсем скоро ты станешь моей…
-Даже не надейся, - ответила я.
14.2
Октавий довольно улыбнулся и произнес:
-Зачем мне надеяться на что-то, что у меня и так уже есть?
Он протянул мне букет ярко-красных роз. Все-таки Октавий и Джакк очень похожи. Любят слащавые банальности.
-Знаешь, Октавий, если честно, мне как-то не верится, что ты меня любишь…Я бы не хотела торопиться. И я бы не хотела, чтобы ты потом разочаровался.
-Ты – женщина!
-И что?
-Женщины всегда сомневаются. А разочаруюсь я или нет – зависит от тебя.
-Пойдем! Нас ждут.
-Кто?
- Гости. Свидетели. Посвященные для обряда бракосочетания.
-А Джакк?
-Забудь о нем. Его нет в числе приглашенных. Мы поженимся, а его ты больше никогда не увидишь.
-Октавий, если это шутка, то мне не смешно.
-Я рад, что ты воспринимаешь нашу свадьбу со всей серьезностью. Твой ребенок будет рожден в законном браке. Он получит титул и все привелигии, но будет вторым в очереди на престол. Мне кажется, это справедливо. А вот наш общий ребенок будет будущим правителем. Родишь мне наследника?
Я тяжело вздохнула. Глаза Октавия горели непробиваемым азартом. Мне как-то совсем стало не по себе. Да, он действительно похож на Одержимого. Я вспомнила сон. Захотелось зажмурить глаза на несколько мгновений. Потом открыть и…А вдруг на месте Октавия окажется Мирван?
-Пойдем, Сияна. Не заставляй гостей ждать. – произнес Октавий, выпуская из носа дым.
Я оказалась в ловушке. И было ясно, что зажмуривать глаза бесполезно. Поэтому я спросила:
-А есть ли рядом какой-нибудь водоем? Река, например?
-Зачем?
-Вода – родственная мне стихия. Я должна провести обряд очищения перед свадьбой. Это быстро.
-Да тебя только что мыли! – Джакк кивнул в сторону перевернутой ванны.
-Магия к мытью отношения не имеет. Это обряд, который необходим, чтобы я…подготовилась максимально к первой брачной ночи.