Но может быть никто и не должен был. Может быть, этот, самый главный вопрос должна была задать себя я сама.
-Я хочу, чтобы он был жив…- прошептала я.
И стала кружиться. До тех пор, пока в голове не зазвенела пьяная легкость. И тогда, выставив перед собой руки, я пошла вперед. Я шла и шла, качаясь, словно по канату, придерживаясь магической ниточки, что тянулась ко мне от двери. И вот руки коснулись теплой поверхности. Я открыла глаза. Гладкое дерево, украшенное резной ручкой, которая тихо мерцала и будто шептала: «Открой меня, открой меня». Два сердца внутри пропустили такт и побежали вперед. Я протянула руку.
-И куда же ты собралась, ведьма? Разве ты забыла? Ты принадлежишь мне!
Услышав этот голос, я резко развернулась. Прижалась к двери спиной. Темнота разошлась в стороны, и в середине этой темноты стоял Он. Его черные волосы развевались, как крылья. Шнуровка белой туники разошлась, и черные колечки волос серебрились в отсветах кого-то фантастического света, светившего, казалось, из ниоткуда.
-Мирван…Я не верю, что это – ты.
-А я не верю, что ты не сказала мне, что носишь моего ребенка, Сияна. Как ты могла так поступить? Как ты могла вернуться к этому пестроволосому некроманту после всего…что между нами было?
-Мирван…Я думала…Я была уверена, что ты умер, Мирван.
-Я умер. Но, но ведь наша любовь была жива. А ты ее убила. Ты все испортила, Сияна! И ты опять хочешь от меня уйти!
-Зачем ты так?
-А ты? Скажи, ты любила меня когда-нибудь? По-настоящему?
-А ты меня?
-Я не буду отвечать на этот вопрос…
-Почему? Сиятельному князю стыдно признаваться в любви простой ведьме?
-Слова лишь сотрясают воздух. Действия – вот то, что действительно имеет значение. Иди ко мне…
Рука все еще стискивала ручку двери. Мне не хотелось ее отпускать. Очень хотелось открыть и шагнуть внутрь. Но передо мной стоял мой князь. Такой реальный. Безумно красивый. Он сложил на груди руки, чуть склонил голову на бок, так привычно презрительно усмехнулся и хрипло произнес:
-Ну что же ты, ведьма? Боишься? Кого же, интересно, меня или себя? Раньше ты была такой отважной…- протянул он и как-то особенно насмешливо сузил глаза.
-Почему я должна тебя бояться? – спросила я и разжала пальцы, делая шаг к нему навстречу. И еще один. И еще. И вот я уже вижу только его глаза, черные, бездонные, как пропасть. Его руки тянутся ко мне. А дверь остается позади. И я не сразу замечаю, что контуры всех дверей погасли. И вокруг осталась темная пустота.
-Ну что же ты остановилась? Дай мне прикоснуться к тебе…Почувствовать, как бьется твое сердце…
Два сердце бились очень громко. Мое и Джакка. Несколько секунд в тишине и был только слышен их быстрый, надрывный стук. Я боялась его коснуться. Мирван казался таким нереально живым.
Нас разделяла теперь пара шагов. И когда я, наконец, подошла к нему вплотную, он жадно схватил меня, крутанул, крепко прижал спиной к себе. Руки его были холодные, как лед. По коже побежали мурашки.
-Знаешь, что это за место? Это переходы граней. И мы почти на самом дне. Под нами – тьма. Над нами же…бесконечные зеркальные лабиринты. Человек бы не продержался здесь и секунды, ведьма просуществовала лишь несколько минут…Демон может бродить по этим лабиринтам вечность, пока не сойдут с ума…Твой бескрылый муж, гоутакхор, обрел в этих лабиринтах крылья. ОН был мастер отражений. Его сердце зачем-то забросило тебя сюда…
-Чтобы я сделал выбор.
-И ты его сделала?
Я обвела взглядом темноту вокруг. Похоже выбора у меня не осталось.
-Всемогущий чародей…- пробормотала я.
-А знаешь что? Давай полетаем. Ты же зеркальная ведьма. Ты можешь услышать песню зеркал. Поверь, впечатляет.
Не дожидаясь моего ответа, он оттолкнулся от земли. И мы устремились вверх, рассекая черную муть, которая вдруг стала клейкой, будто бы не желая нас отпускать. Где-то внизу голодно урчала Тьма, в надежде, что жертвы упадут вниз. Но мы летели вверх. Я слышала шелест крыльев демона. Будто два гигантских веера они колыхали пространство, обдувая лицо, руки, плечи. Надо же лететь с демоном намного холоднее, чем с горячим драконом, прижимаясь к теплой шее, когда перепончатые крылья мутят воздух внизу. Руки князя тесно прижимали к себе. Его дыхание холодило шею. Почему он такой ледяной, мой всегда горячий князь?