А мы поднимались выше, и становилось светлее.
--Смотри вниз! Это разбитые зеркала, погибшие реальности, упущенные возможности, чьи-то разбитые надежды…А вот, видишь? Маленькие, как снежинки, блестящие хрусталики? Если бы я был гоутакхором, я бы вырастил из этого хрусталика целый мир, где мы бы с тобой были вдвоем…
Вокруг возвышались серые скалы. Некоторые были покрыты будто блестящей крошкой и светились. Неужели из этого крошечного хрусталика может вырасти целый мир? Чем выше мы поднимались, тем больше светящихся скал попадалось. Тем ярче светились маленькие новорожденные реальности. Скалы уже не казались серыми, а приобретали пестроту. Мы поднялись еще выше. Скалы исчезли. Все вокруг стало ярким, аж больно смотреть. Я зажмурилась и тут услышала тихий звук. Он был похож на пение соловья, на плеск волн, на тихий шелест весенний листвы. И на самую удивительную музыку в мире. Тысячи скрипок плакали, а флейты ангелов надрывались. И я тоже заплакала, и уже ничего не видела сквозь слезы. А мы все летели, и летели.
Полет плавно завершился. И я услышала, что теперь нас окружает тишина.
Мы приземлились на каменную площадку. В центре, раскинув радужные лепестки, раскинулся большой, как императорский обеденный стол, цветок – зеркало. Над зеркальной сердцевиной дрожал нежно-розовый туман.
-А ты знаешь, Сияна, кто может вернуть к жизни развоплотившегося демона?
-Что?
Он посмотрел на меня, презрительно ухмыляясь.
-Другой демон. Влюбленный. Готова им стать? – спросил князь. - И протянул мне серебряный кубок, в котором, пузырясь, плескалась Тьма.
17.1
-Что это? – спросила я, отступая на шаг, с недоверием вглядываясь в его лицо. Здесь было светло. И я увидела, что глаза у него не такие темные, как должны были бы быть. А волосы – их чернота казалось теперь неестественной и чужой, будто вот-вот грозящаяся облупиться краска.
-Ты уже пробовала напиток бессмертия. Только не говори, что беременность напрочь съела твой мозг. Если честно, я разочарован. – Он, не сводя с меня глаз, поднес кубок к губам. Его ноздри раздулись жадно, он сделал глоток, сморщился, выдохнул. – НЕ могу сказать, что мне уж очень нравится вкус, а что делать! Надо, Сияна, надо! Твой малыш – наполовину демон. И ему нужны витамины.
Я смотрела на него и понимала, что в очередной раз совершила ошибку. А он жестко усмехнулся и смазанным броском оказался рядом. Его рука скользнула по спине и, вцепившись в волосы, крепко зафиксировала затылок, чуть запрокинув голову назад. Другая поднесла кубок к губам и резко опрокинула остатки содержимого мне в рот. Я едва успела сомкнуть губы. Тьма полилась по подбородку. Мужчина засмеялся, тряхнул кубком. И Тьма снова зашипела над ним, наполняя. Он сделал большой глоток, резко дернул за волосы, заставляя вскрикнуть, и припал к моим губам, целуя и вливая в меня горький напиток Тьмы. Горячая жижа мешалась с властным напором. Его губы безжалостно терзали, а язык пропитанный Тьмой, заполнил, казалось, все пространство во рту. Тьма медленно проникала в горло, сплеталась с моей магией и на какой-то момент сознание вдруг отключилось, точно свет во мне померк, и я полностью отдалась этому горькому поцелую. А когда мужчина чуть отстранился, прикусив мою нижнюю губу, мой рот был все еще приоткрыт ему навстречу, и он влил в меня очередное содержимое кубка. Я закашлялась, вырвалась, сплевывая черные клочки Тьмы. Они подобно змеям стекали на грудь, шипели на моем бальном платье, скользили по рукам. Но большая часть уже была внутри меня. Голова закружилась. Или это мир вокруг меня рушился и осыпался пеплом?
-Ну вот видишь, не все так страшно, верно? Хотя я совсем не узнаю мою храбрую девочку, которая когда-то так отчаянно бросила мне вызов…Сияна, я пересек несколько граней, чтобы найти тебя. А ты превратилась в…беременную курицу. Ладно, посмотрим, кем ты станешь после обращения…Тейринель вот стала похотливой сучкой. Интересно, какой в постели будешь ты? Все демоны довольно-таки похотливы. Когда я искал тебя, то думал, что будешь для меня достойной парой. Сейчас я уже в этом не уверен, но кто знает? Тебе ведь удалось уже один раз меня удивить, а, детка?