Я топталась на месте, пытаясь обрести равновесие, чувствуя, как меня заполняет безжалостная чернота. Глаза слезились. И сквозь слезную муть я смотрела в ужасе на того, с кем только что целовалась. На того, из-за кого я отказалась от собственного выбора.
-Ты же знаешь, что будет следующим шагом? – спросил он.
Я ничего не ответила, чувствуя, как внутри просыпается злость, ярость и что-то еще, заставляющее мой взгляд скользить по его телу вниз. Туда, где тонкая кожа плотно обрисовывала его пах.
-Ты должна теперь кого-нибудь убить. И я даже подготовил тебе подходящую жертву. – Он вскинул ладонь, прищелкивая пальцами, и я увидела блестящее лезвие кинжала в его руке. Того самого, что еще недавно вычерчивал кровавые дорожки на моей коже.
-Это очень хорошая идея…- прошептала я каким-то чужим, хриплым и низким голосом. Делая шаг к нему навстречу.
Он усмехнулся, плавно отступая назад и в сторону. Я смотрела, как его волосы стремительно выцветают. Шнуровка сорочки почти совсем расходится, но кожа на груди бледная и гладкая. Широкие плечи становятся еще шире. А чернота глаз окончательно бледнеет.
-Я тебя ненавижу…- шепчу я сухими губами.
-А как же – «Мирван, мой любимый князь»?
-Ты – не Мирван…И я тебя убью!
-Попробуй! – усмехнулся он и швырнул кинжал мне в руки.
Мое тело стало легким и упругим. Я спружинила, устремляясь к сверкающему, убийственно острому лезвию, описывающему кривую дугу, несущемуся ко мне со страшной скоростью. Я его поймала. Почувствовала холод стальной рукояти в ладони. Это было очень приятное ощущение, от которого внутри стало нестерпимо жарко. Я ринулась к демону.
-Давай, детка, давай, моя хорошая! – хохотал он, плавно скользя назад и в сторону. И еще в сторону.
Мы двигались по кругу. Он смеялся и с грацией хищника двигался передо мной. Я дергаясь, каждую секунду собираясь броситься на него, искромсать кинжалом, зубами изгрызть его ухмыляющиеся лицо до основания, выцарапать глаза. Уничтожить, растерзать, убить.
-Не поймаешь! – крикнул он мне, заворачивая за распластанные лепестки цветка – зеркала.
Я застыла, только сейчас в полной мере разглядев, что за чудо серым туманом мерцает прямо передо мной. Зеркальная сердцевина дрожала тихонько и звенела. В ней отражались зеркала, которые блестели наверху, и это отражение переливалось, удлинялось, создавая иллюзию бесконечного зеркального коридора, который вспыхивая разными цветами, каждое мгновение меняет направления, перемешивая отражения, разделяя их на отдельные грани или все грани объединяя сразу в одну.
-Эй, ведьма, ты про меня не забыла?
Он стоял по другую сторону зеркала и улыбался. Заметив, что я снова обратила на него внимание, он послал мне воздушный поцелуй. И что-то темное качнулось внутри меня. В глазах потемнело. Я зарычала и сама удивилась, каким диким и звериным получился мой рык, эхом разлетевшись по бесконечным хрустальным граням. Я побежала вперед, по мягкой поверхности лепестка. Демон двинулся мне навстречу. Я прыгнула, взметнув вверх руку с кинжалом. Он тоже прыгнул. Я целилась в грудь. Но он каким-то образом оказался у меня за спиной, ухватил за талию, увлекая в зеркало. Поверхность которого, пропуская нас, пошла волнами, расступаясь и поглощая.
На мгновение я ослепла и оглохла, а когда чувства вернулись, я услышала чей-то вопль, полный отчаяния и боли. Кричала женщина. Где-то очень-очень близко. А по моим рукам текло что-то теплое и липкое. Пахло сыростью и плесенью. Крик перешел в хрип, постепенно затихая.
Наступила тишина. Я медленно открыла глаза. Мои пальцы все еще сжимали рукоять кинжала. Пальцы, казалось, намертво приклеились к потеплевшему железу, которое, будто став частью моей руки, с ритмичной настойчивость пронзало и пронзало безжизненно повисшее передо мной на цепях тело. Я не сразу поняла, что это Тейринеь. Вместо глаз у нее чернели окровавленные дыры, грудь продырявлена, как решето. Горло исколото, из огромной раны в центре рекой вытекает кровь. Я с ужасом посмотрела на свою, сжимающую кинжал, руку. Медленно разжала пальцы. Кинжал не упал, застыл, глубок вонзенный в плечо повисшей на цепях эльфики. Ее прекрасные белокурые локоны, спутанные, слипшиеся от запекшейся крови, страшными космами опутывали ее истерзанное обнаженное тело.