-А твои слова – бесят! И да – я тебе не жена…
-Еще не жена…И в этом так много предвкушения…
-Хм…- произнесла я, глубоко вздохнула. – Мне кажется, что и на тебе слишком много одежды. Кто из нас разденется первым? – Целуя, я прикоснулась к его губам. Надо же какие они мягкие! Я уперлась в его плечи, тряхнула головой, мысленно заставляя уложенную в пучок косу вытряхивать шпильки, магией распуская волосы, давая им волной рассыпаться по плечам. Волосы укрыли меня черным покрывалом с яркими фиолетовыми отблесками.
-Детка…- прошептал он. – Я сам тебя раздену. – И потянулся к шнуровке.
-Шшш…- зашипела я и проехалась когтями, которые (О, всемогущий чародей, это было круто!) стали длинными и острее, чем у вурдалака.
Демон отдернул руку, на которой краснели ярко-красные полосы, поморщился, в его глазах заблестело удивление.
-Кто кого будет раздевать – пусть решит Лохотунчик. – произнесла я, приподнимаясь и усаживаясь на демона верхом. Заметила на столе золотую монетку, схватила ее, подкинула высоко в воздух и бросила заклинание – так, что монетка застыла в полете.
-Орел? Решка? Угадаешь – раздеваешь, нет – командовать буду я! – и улыбнулась лукаво, чуть прикусив нижнюю губу, на мгновение жарко сжав его бедра и покачавшись взад-вперед, как лихая наездница, вполне ощутив твердость и готовность его «аксессуара». Бедняжка Тейринель сходила по нему с ума! Хотя кого я обманываю? Сейчас уж мне ее точно не жалко.
-Я тебя раздену, и ты сделаешь все, что я хочу?
-Да-а-а….
-Все-все?
-Мало тебе не покажется…
-Детка, разве тебя может быть много?
-Посмотрим. Так что – орел или решка?
Удивительно, но после того, как я выпила горькую смесь Тьмы. Мир вокруг точно расширился. Забытые воспоминания, прожитые в других мирах жизни, почти потерявшие краски события – заставили вспомнить о себе. Даже если очень хотела их забыть. Тело Октавия стало словно прозрачным. И я уже не видела его рыжие лохматые кудри – передо мной сидел блондин с утонченным аристократическим лицом. Волосы гладко зачесаны и собраны в хвост. И я ощутила желание – потому что образ этого мужчины был нечеловечески красивым, опасным, жестоким и до безумия сексуальным. Я моргнула, и образ исчез, мужчина снова стал рыжим и круглолицым, но теперь я четко видела ауру демона и не могла воспринимать его по-другому. А краски вокруг поблекли, и живая магия ведьмы ощущалась очень болезненно. Она будто сжалась, зато некромагия уверенно заявила о себе. К тому же здесь, в императорском замке, некромагией было пропитано все – от пола до потолка, подпитка хлынула мощным потоком со всех сторон. Я ощутила себя непобедимой. Монетка, зависшая в воздухе, мне подчинялась.
-Конечно, орел! – произнес демон.
Я взяла его ладонь двумя руками, раскрыла и позволила монетке упасть.
-Решка! – откликнулась я, придавая голосу искреннее удивление.
-Жульничаешь, детка…- он поерзал в кресле, упираясь твердостью мне между ног, уселся выше. Так, что его лицо оказалось на одном уровне с моим. – Давай-ка, я теперь кину.
Но я сжала кулаки и спрятала руки за спину, отклоняясь назад. А он качнулся мне навстречу, ловя своими губами мои губы. Я позволила ему поцеловать себя, чувствуя его холодный вкус. И, когда он решил, что я уже сдалась и в его власти. В тот момент, когда его руки, сжав бедра, стали медленно сворачивать подол платья. Я резко и кровожадно укусила его нижнюю губу. Вкус крови на губах перехватил дыхание. Мужчина вскрикнул. Я вскочила на ноги. Он попытался ухватить меня за запястье. Я царапнула когтями его ладонь, другой с размаху ударяя его по лицу. И еще. Странно, он даже не защищался – то ли был ошарашен, то ли получал от боли удовольствие. А я пустила некромантскую волну, которая превратила кресло в щепки, а расцарапанный демон распластался на полу у моих ног. Его горло белело беззащитно в распахнувшейся прорези мантии. Очень хотелось провести по нему острым когтем, медленно и глубоко разрезая кожу, смотреть, как красные капельки струятся вдоль широкой мускулистой груди. Я опустилась на колени, дергая бархат, разрывая накидку, прорываясь к его телу, холодному и идеальному, как у мраморной статуи. Демон застонал, выгибаясь мне навстречу, когда я коснулась губами его живота, его ладони запутались в моих волосах, направляя голову ниже. А мои когти впились в бока. Его кожа была тонкой, плоть податливой.