В моей личной жизни ничего не поменялось. Я была одна. Просто теперь, приходя домой, я не слушала вопли, а включала компьютер дома и продолжала работать.
Зарплаты программистов росли по всему миру. Профессия становилась престижной, а специалисты, подобные мне, ценились на вес золота. Маленькая квартирка была продана, а я купила себе больше, хотя и не знала зачем. Денег было достаточно, чтобы помогать и матери. Глупая Оля хотела делать добро и, наверное, наконец-то получить хоть немного любви, заслужить уважения. А получала лишь упреки, обвинения, что из-за меня она плохо питается, от неё ушел Семен, у нее прорвало водопровод. Дай ещё денег...
Да… И упреки и обвинения я слышала не только от матери. За счет таких тихих людей, как я, другие любят самоутверждаться. И учить их, что им надо делать. Помогаешь приютам для животных? Дура! Лучше бы старикам или детям денег перевела. Помогаешь детским домам? Ненормальная! Им государство поможет.
Не удивительно, что я так и оставалась одна. Страшась любых отношений. Наедине с цифрами, которые не осуждали. Которые не учили, как жить. Не закатывали истерики… И от которых я не ждала любви.
Однажды судьба, как я тогда подумала, решила наградить меня. Я повстречала Игоря. Впервые моё сердце затрепетало от неведомых чувств и ощущений. Кто-то посмотрел на меня и молча выслушал, и даже услышал, что я тихо шепчу! Подарил мне цветы… Признался в любви. И всё было как в тех книгах, которые я считала сказками. Поцелуи, нежности. От бушующих эмоций, что я приняла тогда за любовь, у меня буквально отключило мозг. И, конечно, я не замечала чего-то плохого. Точнее, не обращала внимания. И сказала твердое «да», когда Игорь мне сделал предложение.
Продолжая упорно работать, а в свободное время – витать в облаках от счастья, я не замечала тревожные знаки. Да и могла ли я их заметить, когда отношения были для меня в новинку и чем-то неизведанным, таинственным? Мог ли человек, выросший в условиях, подобных моим, адекватно оценить происходящее? Даже спустя годы я не могу ответить на этот вопрос… Но случилось то, что случилось. Игорь из милого и заботливого медленно превратился в такого же абьюзера, как и моя бабка, как и моя мать. И вновь страх сковывал меня, когда я возвращалась домой. Или муж приходил. Я покорно склоняла голову. Ведь для меня это было привычно. И соглашалась с обвинениями, упреками, обещая всё исправить. Мирилась с унижениями и его любовницами. Мать же, довольная тем, что я не осталась старой девой, не пыталась подбодрить, помочь, а учила «семейным мудростям»: «Мужчина не может быть однолюбом», «нагуляется – вернется», «мужчина – глава семьи!», «ты должна слушаться его!». Снова вставая не на мою сторону, защищая не свою дочь, а абсолютно чужого человека.
И я смирилась. Работала, как проклятая, зарабатывала деньги. И зачем-то терпела. Забеременела… Потеряла ребенка из-за стресса. И приняла как должное слова врача, что больше не смогу иметь детей. Хотя, нет, даже с некой радостью. Я не хотела своему ребенку своей участи. Бабушки, которая будет не любить, а поучать, ругать и поднимать руку. И матери, которая не умеет любить. Лишь терпеть и молчать. Что спрячет голову в песок, наблюдая за тем, как обижают её дитя.
В тот же момент я начала себя ненавидеть. Искренне и самозабвенно. Что не смогла уберечь ребенка. Что позволяю с собой так обращаться. Что недостаточно сильна… Что молча терплю...
Ярость копилась. Копилась. Однако я сдерживалась.
Последней каплей для меня стал не удар. Игорь тогда вышел из себя, когда я посмела что-то возразить, и впервые меня ударил кулаком, а не толкнул плечом, проходя мимо. Помню как сейчас, я, держась за щеку, не проронив не слезинки, зачем-то позвонила матери. Видимо, всё ещё где-то в глубине души верила и надеялась на поддержку. Глупая. Поддержки я не получила. Заслужила лишь нотацию и наставления: «Слушайся мужа», «бьет – значит любит» и… И я молча повесила трубку. Собрала вещи, всё, что вместилось в небольшой чемодан, и ушла, никому ничего не сказав.
Взяв в тот же день отпуск, уехала в другой город, сняла там квартиру и несколько месяцев не выходила из дома, даже за продуктами, которые заказывала онлайн. Ненависть к самой себе поглотила меня. Она захлестывала, заставляя задыхаться и дрожать. И она же не позволила мне покончить с собой и этой никчемной жизнью, в которой я, Олимпиада, а не мои деньги или покорность, удобность, работоспособность, никому не нужна.