— Ты что наделала? — почти жалобно спросил оборотень, пытаясь встать и снова растягиваясь на полу. — Ты хоть понимаешь, что за беду пригрела?
Без толку. Скользким был не только пол, скользким было все, за что он пытался уцепиться. А нечего быть таким скользким типом! И на мою сдобу покушаться! Оно мерзкое, вредное и противное, но уже мое! Сама придушу. Потом.
— А нечего к честным ведьмам приставать, — веско сказала я и подняла колобка над столом. — Вот это — не беда, это колобок. Редкий.
— Единственный в своем роде! — горделиво заявил комок теста.
— Колобок Мурзик!
— Мурзик? — вылупились на меня оба.
— Не нравится? — вздохнула я, поглаживая колобка по румяному боку. — Ну, раз не хочешь, можем расстаться.
И я легонько подпихнула его в сторону окна.
— А я что? Я ничего! — тут же заюлил кругляш. — Мурз — звучит гордо!
— Дрянь редкая, — фыркнул оборотень, даже на полу не растерявший гонор. — Брось бяку, красотка, и помоги мне уже подняться. Пошутили, и хватит.
Оборотень, даже когда просил, все равно был снисходительно нагл. Не люблю. У меня нервы не казенные, и свежи воспоминания об еще одном таком же наглеце.
— Если не будешь тянуть лапы ко мне и моему фамильяру, — поставила условие я.
— Твоему кому? Ох ты, блондинка-а…
Оборотень заржал и предсказуемо покатился по полу.
Первый раз вижу, чтобы от смеха буквально катались. Чем это я его таким прокляла, интересно? Ба всегда говорила, что я — очень талантливая девочка, только ветреная. Права бабуля. Так проклясть не каждая может.
— Аллергия у меня на шерсть, вот и не обзавелась фамильяром до сих пор. Но сейчас свой шанс не упущу, — пояснила я для некоторых смеющихся и ресницами активно похлопала. Играть блондинку, так до конца.
— Вот и катись, блохастый! Катись, кровопийца! Тиран! Узурпатор! Самодур и эксплуататор! — радостно прыгал по столу колобок.
— А ну, цыц! — Я прихлопнула его ладонью. — Веди себя прилично. А то отдам ему, и он тебя съест. Видал зубищи? То-то!
Оборотень, наконец, сообразил, что хвататься за ножки столов и за лавки бесполезно — все скользит, как городская дорога в начале оттепели. И ухватился за мою многострадальную нижнюю юбку. Я гневно завизжала, уцепившись за нее с другой стороны. Мин как-то хитро извернулся и приземлился на лавку рядом со мной. Колобок на всякий случай под лавку закатился. Стакан с компотом, мирно стоявший на столе, лопнул и забрызгал мое любимое платье.
— Ну все, парень, ты попал!
Замолчав, я зло сощурилась и обернулась к нему, чтобы высказать все, что думаю о нахалах. И тут этот… этот… мужлан меня поцеловал! От неожиданности я не сразу сообразила, что делать. Попыталась его отпихнуть — где там! Эту стенку не подвинешь! Задумалась на мгновение, похож ли этот поцелуй на вчерашний? Но разобраться не успела.
— Куси его! Куси! — зашипело что-то мне в ухо.
Ну я и куснула. За губу. Ой, зря, наверное…
Мин моментально отпрянул, удивленно потрогал губу пальцем — и заржал, гад! Взял и заржал! Мерзавец! Ух, я тебя прокляну… Вечной любовью с гномами-стриптизерами! Потом… после того, как задание выполню. А пока хлопаем ресницами и надуваем губки.
— Какая горячая штучка! Я таких люблю! Ну что, детка? — Горящие желтые глазищи с вертикальными зрачками заглянули мне прямо в… хотелось бы сказать «в душу», но глядели они все же в декольте. — Раз тебе нужен этот плесневелый бублик, я тебе его дарю. А ты идешь со мной на свидание сегодня вечером.
— Еще чего! Будут тут мне всякие дарить… дрянь всякую! — возмутилась я. — Я девушка честная!
— И потому дорогая, — ухмыльнулся обаятельный наглец. — Все понял. Что предпочитаешь, алмазы? Рубины? Хотя нет, к твоим глазам пойдут топазы.
— Лучшие друзья девушки — бриллианты, — озвучила я народную мудрость и добавила, слегка подумав: — Предпочитаю от Тиффаниэль Диориаль. Гарнитур.
— Идет, милашка, — подмигнул оборотень. — Зайду за тобой в семь, сходим в отличное местечко!
— Эй, я не соглашалась!..
Этот гад шовинистический меня даже не услышал! Он уже шел к выходу из таверны, картинно взмахивая полами черного плаща и насвистывая что-то веселенькое. Ну и кто ему виноват, что распахнувшаяся дверь стукнула его прямо по наглому аристократическому носу? Я — точно нет. Только судьба! А потому что не надо так со мной. Я нежная и хрупкая девушка, меня каждый обидеть может.
— Но не каждый может убежать, — отвратительно довольно заявил Мурз, запрыгивая на стол. — А ты ничего так. Сойдешь.