«Отправляешься на горячие источники. Посети лавку артефактов. Билет на дилижанс прилагаю. Финансовый отчет не позднее завтрашнего утра».
Я вытряхнула на ладонь дешевый билет и две новомодные бумажные купюры мелкого номинала. На них можно было только травяной чай выпить, да и то навынос, в бумажном стаканчике и с отвратительным свекольным сахаром.
— Вот скряга! — возмутилась одна зевающая ведьма и отправилась собираться на отдых.
Если белый наг и рассчитывал встретить заспанную и от этого весьма недовольную ведьму, то точно не сегодня. В кабинет я ввалилась с грохотом и грехом сквернословия на языке. К счастью, мое моральное и физическое падение никто, кроме белобрысого начальства, не увидел.
— Ш-ш-што вы себе позволяете, сержант? — прошипел змей, помогая мне подняться с пола, на который я приземлилась, зацепившись ногой за складку на ковре.
Вот интересно, он сейчас в людской форме, а шипит, как наг!
— Это вы что себе позволяете? Почему у вас на входе ловушка активирована? — не хуже нага прошипела я, потирая многострадальную попу.
Хан Шорриган на мгновение смутился, а потом быстро придал лицу надменное выражение и отвернулся к окну. Ах, так!
— Предполагаю, что вам, капитан, докучают местные девицы, и вы таким образом…
Наг недовольно скривился, мол, что за чушь ты тут излагаешь, ведьма? Но тьма милостива к своим адептам, договорить я не успела, в подтверждение моих слов дверь распахнулась, и в кабинет ввалилась очередная блондинка. В отличие от меня она упала красиво, ровнехонько под ноги застывшему у окна нагу.
— Ой! — Девица картинно схватилась за грудь, заодно стаскивая декольте еще ниже, из-под задравшейся пышной юбки весьма красноречиво выглянула ножка в чулке. — Я такая неловкая.
И ресницами хлоп-хлоп.
— Ползи отсюда, милочка, — фыркнула я. — Место уже занято!
А что это мы так зыркаем, шеф? Я же ведьма на отдыхе, а не твоя сотрудница.
— И вообще, я по делу! По важному!
— Я тоже по делу! — Девица, не дождавшись помощи от бессердечного нага, поднялась сама и, выпятив грудь, пошла в наступление. — У меня есть сведения, что готовится страшное преступление!
— Панталоны хотят с веревки спереть? — фыркнула я. — Так заявление добропорядочные гражданки в полицейском участке пишут!
— Местные вообще ничего не делают! А лорд из самой столицы прибыли, — проворковала она. — Чай, в столицах только самые лучшие служат.
Я приподняла брови, наг зло скривился, но тут же взял себя в руки.
— Конечно, леди?..
— Розалия, — смутилась девица. — И я не ледя…
— Все женщины в душе леди, — хмыкнул наг. — Изложите все на бумаге и передайте через моего секретаря.
С этими словами он бесцеремонно выставил девицу за дверь и заперся на два оборота.
— А я думала, мы здесь инкогнито… — протянула я многозначительно.
— Я вчера посетил местное отделение полиции, — опять скривился наг, отчего его лицо приобрело брезгливое выражение. — Сказал, что проверяющий из столицы, прибыл по жалобе на сына градоправителя и затребовал архивы за последние три года. Теперь вот… Эта уже шестая за утро!
Я в душе похихикала, но потом вытащила артефакт поиска и осторожно опустила его на стол. Рядом положила активатор. Хана Шорригана не пришлось просвещать, что это такое и как оно работает. Он вздернул белесую бровь и задал крайне неудобный вопрос:
— Откуда?
— Нашла. Совершенно случайно!
Я честным взглядом смотрела в водянистые глаза начальства, глаза нага смотрели на меня, и в них мелькали огромные буквы, складывающиеся в слова «НЕ ВЕРЮ».
— Проверим, как оно действует? — отвлекла я его от глупых мыслей.
— Эти артефакты имеют очень высокий процент погрешности, сержант. Именно поэтому ими уже лет сто как не пользуются. Бесполезная вещь.
— Тогда я забираю?
Я смахнула поисковик в ладонь и направилась к выходу.
— Стоять! — прошипел наг. — Верните артефакт!
— Он же бесполезен, — напомнила я хану его же слова.
— Я сказал это, чтобы вы не рассчитывали на положительный результат. Артефакт отправлю в нашу лабораторию. Там имеются частицы… э…
— Пропавших нагинь? — мило подсказала я.
Я, вообще, девушка милая и участливая и всегда рада прийти на помощь ближнему. Нага опять перекосило. Болезный он какой-то, может, несварением мучается?