— Мальчик мой, ты на кого тявкаешь?
— Бабушка?
Если бы на меня вылили ведро ледяной воды, эффект был бы таким же. Я взлетела над кроватью выпущенным из катапульты ядром. За секунду до того как дверь распахнулась, сунула Мину штаны, в которые он буквально впрыгнул, натянула на себя помятое платье и улеглась, накрывшись простыней.
Первым, согнувшись пополам, в комнату протиснулся здоровяк Джиллиус, бабушка крепко, как нашкодившего щенка, держала его за ухо. За массивной фигурой оборотня невысокую хрупкую ведьму было почти незаметно.
— Когда я спрашиваю, где моя внучка, я жду внятного почтительного ответа! — тоном, каким она обычно зачитывала решения ковена, проговорила бабуля и тут увидела меня. — Армина Шерилин! Почему у тебя на шее засос?
— Здравствуй, бабушка? Как ты здесь оказалась?
— Пришла на твой зов, и что я вижу?
— Что?
Я быстрым движением натянула простыню до подбородка.
— Я вижу, что кое-кто совершенно не заботится о своей репутации! — рявкнула старая ведьма.
Джиллиуса вынесло из комнаты вместе с дверью, Мин пошатнулся, но устоял, уцепившись за спинку кресла, я же, знакомая с бабушкиным взрывным характером не понаслышке, успела нырнуть под кровать.
— Я загнала метлу, примчалась спасать единственную внучку и нахожу ее не умирающей, а наслаждающейся! Или ты меня звала, чтобы я спасла тебя от этой наглой рожи? — ахнула любимая старушка. — Этот змей пытался тебя изнасиловать!
Ой-ей… что сейчас будет…
— Нет, бабуля! Он меня спас!
— Сначала спас, а потом воспользовался твоим состоянием! — припечатала ведьма. — Мне ли не знать, как эти самцы любят снимать стресс!
— Ничего не было!
— Это ты зеркалу расскажешь, когда примочки из бодяги будешь накладывать!
— Бабушка, меня чуть не утопили, а он…
— Так этот хвостатый гад еще и защитить тебя не смог?
Все, фонтан моего красноречия иссяк. Осталось только переждать бурю, а потом спокойно все бабуле рассказать. Хорошо, что я успела стащить подушку, устроюсь со всеми удобствами. Пыльно тут немного, правда, но лучше в пыли, чем болтаться под потолком.
— Успокойтесь, уважаемая, и позвольте все объяснить, — спокойно проговорил Мин и сделал решительный шаг вперед, я видела из-под кровати его босые ноги. — Я жених вашей внучки, мое имя…
Дурак! Кто же так разговаривает с разъяренной Верховной ведьмой?
Договорить он не успел, за окнами громыхнуло так, что стекла с жалобным звоном осыпались на дощатый пол, сверкнула молния, в комнате стало стремительно темнеть. Мин поперхнулся словами и ухватился за спинку кровати, чтобы его не вышвырнуло в окно.
— Ах вы… ведьма! Душа моя, прости заранее, но мы с твоей бабушкой сейчас немного пошумим!
— Все, нет больше у меня жениха, — скорбно сообщила я маленькому паучку, свившему паутину на нижней части кровати, и, зажмурившись, заткнула уши.
Надолго меня не хватило, волнительно все же, да и любопытно глянуть, как ба размажет наглеца по стенке. Не убьет, конечно, но потреплет знатно, в этом я даже не сомневалась. Было ли мне жалко Мина? Нет! Сам напросился, вот пусть сам и отдувается! За обман, за то, что надел на меня помолвочный браслет, промолчав о его сущности, за то, что целовал без спроса, и за то, что назвался моим женихом! А я, между прочим, согласия не давала!
Я слегка приоткрыла глаза, но из-под кровати вылезать не спешила, лишь немного выглянула. К счастью, койка была намертво прибита к полу, поэтому устояла в эпицентре бури, творящейся в комнате.
За окном потемнело, высоко в небе, так, чтобы продемонстрировать силу ведьмы, но не разрушить город, завывал ураган, сверкали молнии, гремело и грохотало. Разошлась ба не на шутку. Она стояла посреди комнаты, вытянув руки, и перебирала в воздухе тонкими пальцами, унизанными перстнями. Черные волосы шевелились, обрамляя строгое лицо, и казалось, что у нее на голове шипит и раскачивается клубок змей. Стройная фигура подернулась мраком, в глазах зеленый колдовской огонь. Жуткая и прекрасная Верховная ведьма на пике своей силы. Я завороженно наблюдала за легкими пассами и не сразу заметила, что по виску опытной и сильной ведьмы стекает капелька пота. Не поняла!
— Сдавайтесь, леди, — прозвучал холодный и спокойный голос Мина. — Мне бы не хотелось причинять неудобства своей любимой будущей родственнице.
— Наглец! — фыркнула ба. — И льстец!
Я, осмелев, высунулась чуть дальше, чтобы рассмотреть, что делает Мин. Наг, широко расставив ноги, стоял у стены. Его тело, лицо и скрещенные на груди руки покрывали металлические чешуйки, а глаза стали цвета расплавленного серебра. Он не шевелился, пристально глядя на бабушку, и я с запозданием поняла, что он не может двигаться, потому что его держат два воздушных элементаля.