Вот же! Значит, на моём лице всё-таки остались пятна от земляничного сока, и я вот такая — раскрасавица, да — сидела перед ним всё это время. А он моей невольной неловкостью наслаждался. Вот же му… мужчина мечты.
Еда оказалась отменной — вкусный, несколько мутноватый напиток и пышные пироги. Он сказал — это пиво. Извинился за то, что мне приходится пить столь неблагородный напиток. Я покивала и подставила ещё кружку. Местное пиво не походило на то, оставшееся в прошлой жизни. Оно было лёгким, ароматным, с приятной кислинкой.
— Мне всё нравится, перестаньте переживать.
— Я не переживаю.
— Ага. Это я так, выразилась неудачно. Будете ли вы шокированы, если я прилягу вот тут, на скамье? Насколько такое поведение непристойно?
— По десятибалльной шкале — примерно на восемь, — ответил Дэбрэ.
Я рассмеялась.
— Ого. Значит, мне ещё есть, куда падать. Спасибо, что не отговариваете меня.
Я лежала, смотрела на проплывающие в вышине кроны деревьев, облака, танец зелёного, синего, белого. Фрагмент окна многое увидеть не позволял, но мысль в голове крутилась всего одна: «Какая красота. Красота невозможная».
— Куда вы везёте меня? — спросила я, резко повернувшись, и застала Дэбрэ за разглядыванием. — Тот дом, о котором вы упоминали — он ваш?
— Да. Подарок короны. Это небольшой дом с садом. Там тихо, уединённо, там вы сможете прийти в себя, и мы решим, что делать дальше. Мой статус не позволит трактовать ваше пребывание у меня как нечто непозволительное. Мы даже оформим бумаги.
— М-да? И о чём же они?
Он смотрел на меня с таким странным выражением, которого я ещё не видела у него. Так кот смотрит на мышь… Хотя нет, всё же нет, не так однозначно. Но я явно видела в нём предвкушение. Дэбрэ хотел мне помочь так же сильно, как я хотела принять его помощь — но если, конечно, она придётся мне по душе.
— Вы будете моей заключённой. Под домашним арестом. Тогда никто не посмеет осудить вас за жизнь в моём доме. Никто никогда не задаст лишних вопросов.
— А какая причина моего заключения? Я думала, что свободна. Лорнский источник ведь уже доказал, что я не ведьма.
— Но вы ею были — это несомненно. Должны же мы узнать, как вам удалось меня обмануть.
Я приподнялась на одном локте.
— Вы опять за своё?
— За своё, — ответил он резко. Его лицо… Хм.
Я вновь легла. Улыбнулась, глядя на кусочек синего неба, а затем закрыла глаза. Мысленно я рисовала его лицо, и в его выражении никто бы не обманулся — там жило неравнодушие, даже страсть. Он так хотел доказать свою правоту? Сомневаюсь.
— А вы не пострадали, Дэбрэ, спасая меня?
— Что вы имеете в виду, Майри?
— Ваша репутация не пострадает?
— Моя?
Он так комично изумился, что я рассмеялась.
— Сначала вы доказали, что я — ведьма. Затем источник и я вас опровергли. Вас не ждёт наказание за плохо выполненную работу?
— Ах, вы об этом. — Дэбрэ недолго молчал. — Раньше уже такое случалось. Вы не первая, леди Майри, кто избежал наказания за совершённое преступление.
— Тогда почему вы так удивились? — я спрашивала, не открывая глаз.
— Такого не случалось уже лет двадцать, наверное. А до того — да, бывало. Потому ведьм не казнят, как других, отсечением головы, а отдают божественному провидению.
— А те, другие, что были до меня, они что говорили?
— Им не так повезло, как вам. Их поразило безумие.
— Да? — я затаила дыхание. — А во мне вы не видите подобных следов?
На Дэбрэ я не смотрела. Старалась выглядеть сонной, беспечной.
— Ну, вы ведь не рассказываете мне про другие миры, где повозки двигаются без лошадей, а по небу летают железные птицы — возят людей. Или вы хотели бы поделиться со мной такими рассказами?
— Думаю, я воздержусь от столь нелепых фантазий. Лучше расскажите мне ещё про дом и сад. Кто в нём живёт?
— Только я и прислуга.
Вот и хорошо. Значит, у меня будет много времени для изучения этого мира.
А пока, Майя, помни: будь очень осторожной, своих тайн никому не доверяй. Ты ничего не помнишь, не знаешь и даже не догадываешься. Ты, Майя — потерявшая память Майри, а пиво, кстати — очень коварный напиток.
Глава 12. Вопросы этикета
Мы, кажется, уже какое-то время стояли — навевающее сонное настроение покачивание прекратилось. Умиротворяющий стук копыт и поскрипывание кареты тоже стихли, и разбудила меня, похоже, полная тишина. Мне ничего не снилось, и вспомнила я обо всём случившемся сразу. Глаза не спешила открывать. Сначала прислушалась, но не услышала ничего, даже звука чужого дыхания.