Удача улыбнулась Дэлану, когда он почти признал свое бессилие против сего архитектурного бесчинства. За очередным поворотом он наткнулся на капитана Сетдера.
– А, наконец-то! – воскликнул оборотень, засовывая руки в карманы пальто. – Мои люди полчаса назад доложили, что вы спустились!
Под взглядом инквизитора капитан благоразумно воздержался от дальнейших замечаний.
– Что с Солла?
– Пока ничего нового. В здание его как будто и нет, но и за периметр он выбраться не мог.
– Вы уверены в этом, капитан? Трудно держать периметр закрытым, попивая кофе в холле.
– Мои парни знают свое дело, чего не скажешь о ваших! – огрызнулся старый оборотень, выпячивая вперед небритый подбородок. Его глаза неприятно сузились. – Если Солла окажется в городе, это целиком и полностью будет виной Управления. Вы еще расплатитесь за свою самонадеянность.
– Звучит так, будто вы, капитан, разделяете взгляды сбежавшего преступника, – заметил Дэлан. Сетдер начал краснеть. Назревала никому не нужная перепалка, которой стоило избежать. Хотя бы потому, что капитан был одним из тех немногих полицейских, которых стоило уважать, даже несмотря на резкость некоторых суждений. – Так что там с телом, которое нашли? – Вампир посмотрел дальше по коридору.
Вдоль обшарпанных стен со скучающим видом слонялись несколько полицейских, а все самое интересное творилось за приоткрытой дверью в самом конце. Там каждую секунду полыхали яркие вспышки. Это Собиратели Истины фиксировали все, что могло иметь значение для расследования.
– Хотите уйти от темы? – все-таки не выдержал оборотень, и вокруг установилась гнетущая тишина. Полицейские даже перестали дышать в ожидании продолжения. – Инквизиции не нравится, когда кто-то смеет хотя бы намекать на ее несовершенство, не говоря уже о том, чтобы отстаивать собственные взгляды на жизнь. Если вас это волнует, то ни я, ни мои парни в большинстве своем не поддерживаем методов Братьев Пламени, и уж тем более Солла. Данные Основателями законы ясно дают понять, что все мы без исключения имеем право на справедливый суд. Но если речь об Инквизиции, то любой закон теряет свою изначальную неоспоримость и превращается в дышло, способное развернуться так, что и дьявол превратится в ангела.
Вампир вздохнул. Настроения обсуждать приевшуюся давно тему у него решительно не было.
– Послушайте, Сетдер, сейчас мы оба сделаем вид, что вы ничего не говорили. И все ваши помыслы заняты исключительно работой, которая должна быть исполнена наилучшим образом. Я бы хотел увидеть тело еще до вечера.
Оборотень побагровел, открыл было рот, чтобы продолжить, но под взглядом инквизитора осекся и выдохнул. Видимо, все-таки вспомнил, с кем разговаривает, и понял, что лезть в бутылку точно не стоило. Ибо окажись на месте Дэлана кто-то другой, все сказанное уже оказалось бы в Управлении. Старый полицейский кивнул в сторону двери, из которой вышли трое Собирателей в белых комбинезонах.
– Капитан! Мы закончили!
– Хвала богам, – проворчал Сетдер. – Пойдемте, я вам все покажу. Чтоб тебя!
Оборотень сплюнул. Кашемировое пальто мелькнуло в конце коридора и быстро исчезло за дверью.
Помещение было маленькое, насквозь провонявшее плесенью и крысами, и к тому же забитое больничным хламом – проржавевшими железными кроватями, кипами полуистлевшего проштампованного тряпья и картонными коробками из-под зелий. Подвешенная к потолку лампа, обычная, как и требовали инструкции по безопасности, почти не давала света. Из-за этого непрерывно шевелящаяся на полу масса, зыбкие границы которой напоминали очертания человеческого тела, выглядела весьма неприятной.
Дэлан достал из кармана пальто фонарик, и круглое пятно света заскользило по полу и стенам, выхватывая из густого сумрака незначительные детали обстановки, и только потом устремилось к центру. Луч высветил подошву сапога и босую ступню с желтой мозолистой пяткой. Вампир присел рядом и рукой разогнал черное с золотыми прожилками облако. Мотыльки. Старые знакомые.
Они закружились вокруг, цепляясь за одежду, лампу, ножки кроватей. Отмахнувшись от самых настырных, Дэлан направил свет на тело с неестественно запрокинутой головой и потускневшими глазами. Мужик был здоровенный, небритый, лицо и кисти рук покрыты татуировками. Типичный контингент Грязных Кварталов.
Каждый год городские службы сотнями вылавливали таких из сточных канав, не утруждая себя даже минимальным расследованием. Через пару часов от них оставалась только строчка в полицейском реестре невостребованных тел, в лучшем случае – табличка с номером на муниципальном кладбище. Но обычно от них попросту избавлялись, спихивая в ближайший канализационный люк, ибо расплодившаяся в трубах нежить гораздо эффективнее справлялась с задачей по утилизации подобных "отходов". Пока выходило, что Сетдер сильно рисковал, подавая запрос на следственную группу из Управления ради очередной галочки в полицейском отчете.