Дэлан надел перчатки из абсорбия, который должен был полностью поглотить его ауру и предотвратить перенос магических отпечатков на улики. Нужно было осмотреть тело более внимательно. Спустя несколько минут никаких видимых повреждений, кроме сломанной шеи, он так и не обнаружил. Тогда он перевернул его.
Черная куртка сильно пострадала от чьих-то когтей. Сквозь образовавшуюся прореху была видна реалистичная татуировка – красно-зеленый дракон с юной девой в лапах. Рисунок был наискось перечеркнут тремя глубокими параллельными царапинами. В них и на коже запеклась кровь. На полу, не считая нескольких капель, крови не было. Кем бы ни был этот человек, убили его явно не здесь. Тогда как он оказался в Святой Валентии и почему?
Вампир принюхался.
Для запаха разложения было рановато, даже со скидкой на избыточное тепло и влажность подвала, но Дэлан почувствовал исходящий от тела знакомый сладковато-мерзкий душок. Так пахли некоторые некромантские благовония. При их сжигании выделялся тяжелый красноватый дым, он оставлял после себя такого же цвета крупитчатый пепел. Вдыхание дыма в ритуальных целях помогало некроманту достичь необходимой глубины единения с миром Теней. Однако некоторым так хотелось насладиться близостью смерти, что они "улучшали" общеизвестные составы ядовитыми веществами. Заканчивались подобные игры одинаково плохо – задабриваемый дух частенько получал к основному блюду из приносимой в жертву курицы, еще и десерт в виде свежеусопшего некроманта. Сегодня магов, способных пройтись по тонкой грани между жизнью и смертью, можно было пересчитать по пальцам. И все они состояли на учете в Управлении.
Дэлан коснулся коротко остриженных волос, растер между пальцами несколько красных крупинок и осторожно вдохнул запах. Помимо основного компонента в благовония было добавлено кое-что еще. Он почувствовал горьковатую ноту миндаля. На его памяти только один некромант предпочитал именно цианид. Похоже, капитан не так уж сильно ошибся, и это тело действительно заслуживало более пристального внимания.
Он вернул тело в исходное положение и, не выключая фонарика, поднялся. Мотыльки кружились перед глазами черными точками. Луч снова заскользил по кругу на предмет пропущенных ранее мелочей, но безрезультатно. Никаких следов ритуала, как то: пентаграмма, черные свечи или сгустки крови, не говоря уже о том, что мужское тело не спешило становиться женским, чтобы упростить инквизитору задачу. Разве что возмущение магического поля, явно темномагического происхождения, шевелило волоски на затылке, но и это можно было списать на само место. Ему оставалось проверить всего одну догадку, а со всем прочим пусть разбираются эксперты.
Вампир выключил фонарик и распахнул дверь, пропуская внутрь девушку-Собирателя. Перед ее коллегами снаружи расхаживал красный от злости и жары Сетдер, яростным шепотом выговаривая парням за какой-то проступок.
– Дайте карту города, – попросил Дэлан.
Капитан недовольно на него покосился, оставил в покое Собирателей и, рявкнув на слонявшихся вокруг полицейских, дал инквизитору запрошенное.
– Что это? – Дэлан подцепил потрепанный образец полицейской типографии двумя пальцами. Местами на бумаге красовались жирные пятна, будто какой-то офицер не слишком раздумывал, во что бы завернуть свой завтрак, отправляясь на смену. – Дайте кристалл с многомерной.
Сетдер выпучил глаза.
– Откуда ж ей у нас взяться? С прошлого года стараниями Управления нам сократили финансирование почти вдвое. Так что милости просим в музей Западного полицейского округа. Там как раз остался последний образец. Его иногда кадетам-отличникам показывают.
Инквизитор выслушал старого полицейского с непроницаемым лицом.
– Если вас это утешит, то на Совете я голосовал против мер по снижению затрат на оснащение полицейских участков. Поэтому надеюсь, что для меня у вас найдется еще и ручка.
Капитан забрался в карман пальто и протянул вампиру именное перо.
– За заслуги перед отечеством?
– Перед женой, – буркнул Сетдер.
Дэлан пожал плечами и развернул карту на полу. Быстро обвел места, где были обнаружены остальные жертвы и добавил последнюю. Оставалось соединить их воображаемыми линиями, чтобы разрозненные точки сложились в осмысленный рисунок, которому не хватало всего-то парочки штрихов для завершенности.