Все это время Люциан мертвой хваткой вцеплялся в левое плечо Ардена, напрочь перекрывая ему кровоток. Как только крыша опустела, пальцы барда разжались. Обмякший менестрель шумно, со свистом выдохнул и позорно сполз по бревенчатой стене корчмы прямо в дорожную грязь.
— Мать моя… — писклявым, вибрирующим от пережитого ужаса козлетоном разродился бард, судорожно втягивая воздух. Он прижал свою лютню к груди как единственный щит. — Арден, я чуть со страха не помер! Ты видел их зубы? Ты видел эти клинки?! Нас чуть на фарш не пустили! Господи, да у меня до сих пор сердце в пятках стучит! Что это за твари вообще были?!
Арден стоял посреди пустой улицы, медленно опуская кинжал. Ни в книгах, ни в старых играх не было ничего подобного. Вооруженные гуманоиды со знанием древней речи, которые не нападают на ведьмака, а словно… узнают его? Скрытый скрипт? Ошибка генерации мира поломанным ИИ?
В этот момент перед его глазами мигнуло стандартное янтарное окно интерфейса. Нейросеть словно очнулась и решила выдать порцию системного стёба:
[Внимание! Зафиксирован резкий скачок пульса. Испугался?)))]
[Рекомендация Системы: Обновите гардероб. Текущий статус одежды — «Оборванец».]
[Внимание! Функция экстренного выхода из игры всё ещё недоступна. Удачной охоты!]
Арден цинично ухмыльнулся под своей глухой маской. Игра продолжала откровенно глумиться над ним, превращая смертельную ловушку в интерактивное шоу. Ну и ладно. Главное, что полоска выносливости была полна, а в руке приятно тяжелела сталь.
— Вставай, поэт, — Арден жестко схватил Люциана за шкирку и одним рывком поднял на ноги. — Шоу окончено. Нужно двигаться, пока туман не рассеялся.
Люциан, все еще подрагивая, попытался пригладить помятый малиновый дублет, но тишину деревни снова бесцеремонно нарушили. На этот раз — без всякой мистики и древних языков.
С противоположного конца улицы, со стороны холма, где возвышалась усадьба, донесся тяжелый, синхронный шаг множества ног. Обутые в железо сапоги месили дорожную слякоть. Следом долетел отчетливый, металлический стук ножен о латы и бряцание оружия. В густом тумане один за другим начали вспыхивать грязные, коптящие огоньки факелов. К разгромленной корчме целенаправленно и быстро выдвигался крупный вооруженный отряд.
Люциан мгновенно притих, попытавшись спрятаться за широкую спину Ардена.
Спустя полминуты из серой дымки вывалился авангард. Шестеро солдат в помятых, изъеденных ржавчиной латах шагали плотным строем, держа наготове заряженные тяжелые арбалеты. Болты смотрели прямо в грудь Ардену. А впереди этой маленькой армии, чеканя шаг, шел суровый, поджарый старик. На нем был дорогой, подбитый куньим мехом кафтан, резко контрастирующий с общей нищетой деревни Мшанки. В правой руке старик сжимал массивную деревянную трость с набалдашником в виде волчьей головы, на которую опирался при каждом шаге. Лицо визитера, испещренное глубокими морщинами, не выражало ничего, кроме холодной, абсолютной власти. Староста пожаловал лично. И он явно не был настроен на мирный диалог.
Пока отряд преодолевал последние метры, Арден резко, до хруста вцепился пальцами в плечо Юлиана. Тот испуганно пискнул.
— Про тех тварей на крыше — ни слова старосте. Понял? Язык за зубами.
Юлиан мелко закивал, округлив глаза. Намек он понял с первого раза.
Староста остановился в пяти шагах. Старик поправил подбитый мехом кафтан, оперся на массивную трость с волчьей головой и принялся неспешно разглядывать Ардена. Его цепкий, умный взгляд скользнул по рваной куртке и пустым ножнам на спине чужака. Затем старик перевел взор на фигуру, усердно пытающуюся спрятаться за ведьмачьим плечом.
Староста устало, набожно вздохнул, покачал головой и искренне удивился:
— О-о-о… Юлиан, и ты там? Опять у мужиков в гвинт последние гроши выиграл?
Менестрель среагировал мгновенно. Поняв, что расстрел откладывается, он картинно расправил плечи, вышагнул из-за Ардена и принял максимально пафосный, оскорбленный вид.
— Почтенный староста! — Юлиан прижал руку к груди, едва не звеня струнами лютни. — Я лишь нёс высокую культуру в массы, а ваши массы решили применить ко мне и моей лютне грубую силу! Благо, мой суровый… кхм, спутник быстро объяснил им правила приличия и кодекс чести.