Они углубились в чащу. Сапоги с тихим чавканьем погружались в сырой мох, под ногами с сухим, отчетливым треском ломались гнилые сучья. Воздух здесь был застойным, холодным и пах прелой корой, грибной сыростью и едва уловимым, металлическим привкусом старой крови. Юлиан плелся следом, стараясь наступать точно в следы Ардена. Бедолагу колотила мелкая, отчетливая дрожь. Чтобы хоть как-то заглушить нарастающий ужас и не сойти с ума от лесных шорохов, менестрель начал тихо-тихо, дрожащим и срывающимся фальцетом напевать под нос какую-то шутливую деревенскую балладу:
— Эй, лесной косматый дурень, ты не суйся к нам во тьму… Ведьмаковы два меча быстро… быстро сделают… рагу…
Арден резко замер на месте, вскинув правую руку в перчатке. Юлиан мгновенно прикусил язык, едва не наткнувшись на спину напарника.
— Тихо, — коротко, ледяным тоном бросил ГГ. — Мы не одни.
И именно в эту секунду Арден впервые почувствовал себя настоящим, живым ведьмаком. То топорное, неуклюжее ощущение симуляции окончательно исчезло. Серебряный волчий медальон на его груди внезапно ожил — он начал бешено, судорожно вибрировать, выбивая частый ритм по плотной коже доспеха. Система сигнализировала о критической угрозе.
Тварь двигалась с неестественной, почти шквальной скоростью, ломая подлесок. Арден не успел даже открыть рот, чтобы рявкнуть Юлиану «Спрячься!». Но бард оказался чертовски профессиональной наживкой. На одних только животных рефлексах, завидев колыхание кустов, Юлиан выдал такой дикий, истошный вопль, что с ближайших елей осыпалась хвоя. Менестрель дал такого стрекача в противоположную сторону, что в тумане только малиновые полы дублета мелькнули. Бегал парень и правда феноменально быстро — староста не наврал.
Времени провожать его взглядом не было. Из чащи с утробным, оглушающим ревом, от которого заложило уши, вылетела огромная массивная туша. Это был измененный Леший — жуткий гибрид гнилой древесины, костей и мертвой плоти, покрытый сочащимися язвами и острыми костяными шипами. Тварь совершила мощный прыжок, раскрывая огромную, усаженную иглами пасть прямо в полете.
Арден сработал на чистых геймерских инстинктах. Движение руки за плечо — и новый эпический стальной меч с хищным, чистым звоном рассек морозный воздух. Клинок лег в ладонь как продолжение руки, наливаясь фиолетовым свечением интерфейса. Герой присел, готовясь принять первый страшный удар и уйти перекатом под брюхо монстра.
Монстр в яростном броске летел прямо на него. Расстояние сократилось до трех метров.
И в этот критический, финальный момент из плотного предрассветного тумана со свистом прилетели две тяжелые боевые стрелы с широкими наконечниками. С глухим стуком они одна за другой вонзились точно в шею и правый светящийся глаз лесного гиганта. Леший истошно, пронзительно взвыл от неожиданной боли, его траектория прыжка полностью сбилась, и огромная туша кубарем покатилась по мху, поднимая тучи сухих листьев в паре сантиметров от сапог Ардена.
Ведьмак резко обернулся, вскидывая меч в защитную позицию.
На толстых, покрытых лишайником ветвях старой ели, прямо над местом схватки, неподвижно замерли три знакомых силуэта. Те самые существа с крыши сельской корчмы. Их фосфоресцирующие человеческие глаза горели в полумраке чащи тусклым, ровным светом. Один из них, плавно балансируя на качающейся ветке, держал в руках огромный, туго натянутый лук. Черная стрела на тетиве смотрела точно в бьющегося на земле монстра. Загадочные преследователи снова вмешались в его игру.
Глава 5. Новые союзники
Звуки раненого Лешего оборвались на самой высокой ноте. Мир вокруг Ардена потерял плотность: ели смазались в вертикальные полосы, туман затвердел, превращаясь в монолитную серую массу, а падающая туша монстра зависла в паре десятков сантиметров от земли. Время встало.
Арден оказался в абсолютной пустоте. Здесь не было ни стен, ни пола, ни потолка — только бесконечный белый шум, мягко давящий на барабанные перепонки. Прямо перед ним, в паре метров, лениво покачивался безликий силуэт. Он не имел четких контуров.
Это была она. Управляющая игрой нейросеть. Ядро.
Голос раздался прямо в черепной коробке — сухой, будничный, с легкой долей сетевой иронии, без какого-либо механического эха:
— Ну как тебе игра, пацан? Рад, что ты не сдох на старте?
В Ардене мгновенно проснулась упрямая, злая натура геймера, которого цинично кинули на деньги и заперли в поломанной виртуальности. Он сделал шаг вперед — виртуальные ноги послушно перенесли вес тела в этой пустоте.