Всё кончилось.
Овраг накрыла оглушительная, мертвая тишина. Юлиан сидел на коленях, тупо глядя на неподвижное лицо парня, с которым еще вчера вечером они делили сухари на привале. В горле встал жесткий, царапающий спазм. Впервые в жизни язык отказался ему служить. Не было ни рифм, ни острот, ни красивых метафор про героическую гибель в лучах славы. Была только грязь, запах свежей крови и тяжелая, необратимая смерть.
Галаэль молча опустил тело брата на траву. Без единого слова эльф вытащил из-за пояса длинный охотничий нож и подошел к узловатым корням старой вековой сосны, росшей на краю оврага. Он опустился на землю и принялся методично, с глухими ударами долбить мерзлый, каменистый грунт.
Юлиан не стал ничего спрашивать. Он подобрался ближе, упал на колени прямо в сырую хвою и принялся голыми руками выгребать куски гравия, глины и корней, расчищая яму. Камни резали кожу, под ногти набивалась черная грязь вперемешку с кровью, пальцы немели от холода, но бард не останавливался. Он рыл землю молча, с остервенением, словно эта тупая физическая боль могла заглушить воющий страх внутри.
Они копали долго. Когда неглубокая могила была готова, они вдвоем бережно опустили тело Кирана на дно. Затем молча, шаг за шагом, начали таскать тяжелые речные валуны со дна оврага. Валун за валуном. Камень за камнем. Они наглухо завалили насыпь тяжелым скальником, чтобы лесные падальщики и бродячие твари не смогли добраться до останков.
Рассветное солнце с трудом пробивалось сквозь густые еловые лапы, окрашивая лес в холодные золотистые тона.
Юлиан сидел на плоском камне напротив свежего кургана, бессмысленно разглядывая свои сбитые в мясо пальцы. Дублет был безнадежно испорчен, лютня валялась в стороне, но ему было плевать. Ардена и Ивы всё еще не было. Они ушли по кровавому следу Ликантропа в самую глубь чащи еще ночью и до сих пор не вернулись.
Галаэль сидел напротив. Эльф неподвижно сжимал свой боевой лук побелевшими от напряжения пальцами, не отрывая мертвого взгляда от стены белесого утреннего тумана.
Хруст сухой ветки разорвал вязкую тишину оврага.
Галаэль среагировал мгновенно — лук взметнулся вверх, тетива натянулась до щеки за долю секунды. Юлиан вжался в холодный валун, чувствуя, как внутри всё обрывается. Но эльф не выстрелил. Пальцы лазутчика дрогнули, и он медленно, со свистом выдохнув сквозь зубы, опустил оружие.
Из белесой пелены утреннего тумана вышли двое.
Юлиан вгляделся в приближающийся силуэт Ардена, и по спине пробежал неприятный, колючий холодок. Ведьмак выглядел пугающе чужим. Плотная кожа куртки на левом плече была вспорота когтями и насквозь пропитана кровью. Глухая маска, наплечники, портупея — всё было заляпано черными, запекшимися каплями. От длинных ножен за спиной и от самого Ардена отчетливо тянуло едким, кислым запахом жженой плоти и раскаленного металла — так пахло серебро, выжигавшее плоть чудовища.
В опущенной правой руке ведьмак нес тяжелый холщовый сверток. С грубой ткани лениво капало на жухлый мох. Трофей. Доказательство для стражи Вышегорода, оплаченное чистой сталью.
На Ардене не было и следа триумфа. Ни усталой улыбки победителя, ни ярости. Сквозь узкие прорези маски Юлиан поймал взгляд янтарных глаз — холодный, абсолютно ровный, расчетливый. Перед ним стоял не просто спутник по дороге и не герой будущих трактирных баллад. Это была идеальная, безжалостная боевая машина, которая пошла в ночной лес, нашла угрозу и методично стерла ее в пыль.
Ива шла следом. Ее лук висел за плечом, лицо осунулось. Она сделала несколько шагов по каменистому дну оврага и резко замерла.
Ее взгляд уперся в свежую насыпь из серых речных валунов под узловатыми корнями сосны.
Эльфийка не закричала. Не упала на колени в слезах. Она лишь медленно, страшно опустила голову, сжав кулаки с такой силой, что побелели костяшки, а пальцы впились в ладони. Галаэль подошел к ней и тихо, сдавленно произнес пару коротких, резких фраз на певучем Старшем наречии. Слова звучали сухо, как удары кремня о кресало.
Ива молча опустилась на одно колено перед насыпью. Ее тонкая ладонь легла на шершавый, ледяной камень могилы. Она замерла так на минуту, прощаясь с тем, с кем делила тропы с самого детства.
Арден остановился позади них. Он не стал подходить вплотную, не стал произносить пустых речей. Ведьмак лишь коротко, сдержанно склонил голову, отдавая дань уважения павшему союзнику.
Они развели небольшой, скрытный костер на самом дне расщелины, прикрыв пламя сухими еловыми лапами, чтобы дым не поднимался над верхушками деревьев.