Крестьяне, кучковавшиеся у входа в грязных льняных портах и растоптанных лаптях, замерли. Искусственный интеллект игры не стал запускать шаблонные анимации неписей — реакция была поразительно живой. В их тусклых, забитых глазах мелькнул неподдельный, животный страх. Они увидели рослого чужака в изодранной кожей куртке, с залитым кровью плечом и абсолютно пустыми ножнами за спиной. А еще — его лицо. Смесь запекшейся черной крови гулей, дорожной пыли и холодного цинизма превратила его физиономию в жуткую, непроницаемую маску. Глухую маску мясника, которому нечего терять. Местные шарахнулись в стороны, вжимаясь в бревенчатые стены. Кто-то судорожно, ломая грязные ногти, осенил себя охранительным знаком, кто-то зашептал молитву. Для них Арден был не героем из пророчеств, а поехавшим головорезом, сбежавшим с каторги.
Арден проигнорировал их, с силой толкнув плечом низкую дубовую дверь.
Внутри корчма выглядела именно так, как и должна выглядеть дыра на отшибе умирающего мира. Низкий закопченный потолок, удушливый полумрак, который безуспешно пытались разогнать пара сальных, чадящих свечей на столах. При его появлении гул голосов оборвался, словно топором отрубили. Воцарилась гробовая, звенящая тишина. Десяток хмурых мужиков замерли, так и не донеся глиняные кружки до ртов.
Не обращая внимания на сверлящие спину взгляды, Арден уверенно прошагал к стойке.
Корчмарь — грузный, лысеющий мужик в засаленном фартуке — заметно побледнел. Он вцепился в грязную тряпку и начал ожесточенно тереть и без того липкое дерево столешницы, то и дело нервно косясь на пустые ножны гостя.
Арден мысленно дернул интерфейс, вызывая окно инвентаря. В графе финансов издевательски светился абсолютный ноль. Ни крон, ни оренов. Ничего.
— Комнату, горячей воды и что-нибудь пожрать, — хрипло бросил Арден, опираясь здоровой рукой о столешницу. — Денег сейчас нет. Заплачу завтра или отработаю.
Рука корчмаря замерла. Страх на его одутловатом лице мгновенно сменился брезгливой, подозрительной злобой.
— Без звонкой монеты нет ни коек, ни похлебки, — процедил он, незаметно сдвигаясь по стойке вправо, туда, где под досками наверняка лежал тяжелый тесак. — Проваливай, оборванец. Нам тут подозрительные бродяги не нужны.
Воздух в корчме мгновенно накалился. Мужики у ближнего стола медленно, не сговариваясь, начали подниматься со скамей. Их мозолистые руки потянулись к тяжелым дубинам и топорищам, прислоненным к стене. Арден стиснул челюсти, лихорадочно прикидывая варианты. В замкнутом пространстве без оружия шансов было мало. Придется бить Знаком, пробивать стену и уходить дворами, получая статус преступника в первые же часы игры. Хреновый старт.
И в этот самый момент, когда ситуация уже балансировала на грани кровавой поножовщины, из самого темного, дальнего угла корчмы раздался резкий, нарочито фальшивый аккорд лютни.
— Эй, почтенные! — разрезал тишину молодой, невероятно наглый голос. — Зачем столько шума из-за пары монет? Перестаньте трястись, этот благородный господин — со мной!
Мужики удивленно обернулись, ослабляя хватку на дубинах.
Из-за покосившегося стола, грациозно отодвинув стул ногой, поднялся франтоватый парень. На нем был слегка поношенный, но вызывающе яркий малиновый дублет с пышными рукавами, а за спиной болталась изящная лютня. На лице парня сияла хитрая, абсолютно безмятежная улыбка.
Он уверенным, летящим шагом направился прямо к Ардену, резко контрастируя с мрачной обстановкой корчмы. На ходу незнакомец небрежно подбросил в воздух увесистый кожаный кошель. Тот описал ровную дугу и с тяжелым, завораживающим звоном монет рухнул на стойку, мгновенно приковав к себе жадные взгляды всей притихшей таверны.
Кошель с тяжелым стуком опустился на жирную столешницу. Корчмарь мгновенно сцапал его, словно голодный коршун, приоткрыл завязки и заглянул внутрь. Злость с его лица смыло начисто, уступив место подобострастной, масляной улыбке. Крестьяне, оценив габариты кошелька, разочарованно загудели и один за другим потянулись обратно к своим лавкам. Смертоубийство отменялось.
— Комнату на двоих, лучшего жаркого, что у тебя есть, и два кувшина эля, — распорядился незнакомец, бесцеремонно хватая Ардена за локоть и увлекая в самый темный угол заведения. — Двигай, приятель. Пока эти свиньи не передумали.
Они сели за угловой стол. Франт закинул ногу на ногу и за затылок перебросил лютню.
— Люциан, — представился он, протягивая тонкую руку с ухоженными пальцами. — Менестрель, поэт и просто чертовски везучий парень. Судя по твоему виду, тебя только что пропустили через жернова преисподней.