Однако вездесущие цветы помогли Ханне наконец расслабиться и прийти в себя. Сначала она клевала как птичка, то и дело испуганно поглядывая на меня тёмными глазами, потом увлеклась ловлей розовых лепестков, и сама не заметила, как её тарелки опустели.
А поев, она сразу почувствовала себя лучше и приободрилась.
Я несколько раз ловил краем глаза улыбку Снежаны, когда она поглядывала на подругу — едва заметную, краешком рта. Похоже, мою невесту вся эта ситуация забавляла? Не такая уж она, выходит, неженка, хоть и принцесса? Не испугается, не дрогнет, не сломается в опасной ситуации…
Разговор с ней становился всё более очевидно необходимым.
— Дамы, вас проводить в номер, или хотите составить мне компанию? — уточнил я, когда мы выбрались на воздух.
— В номер! — казначей студсовета снова позеленела. — Ты с ума сошёл⁈ Мы никуда не пойдём!
— Говори за себя, — с прохладцей намекнула Снежка.
— Не волнуйся так, я уже всех убил.
Зря-зря-зря…
— Она же только что поела, — с укором посмотрела на меня невеста. — Вот в то, что беречь чувства женщин тебя в приюте не научили, я точно верю… Придётся заняться твоим воспитанием.
«Спасибо, мне и Царь до сих пор икается!» — чуть не выпалил я, но вовремя прикусил язык.
Брякнешь такое — и можно ставить все деньги мира на то, что по Академии пойдёт гулять байка про байстрюка-цесаревича, отпрыска скрывающегося ото всех рода не то русских царей, не то византийских кесарей, не то кайзер не на той стороне кровати кого-то когда-то уестествил…
Мне от Александры с её планами тогда точно проходу не будет.
— А?
Я только теперь осознал, что Снежка что-то спросила, и теперь обе девушки выжидательно смотрели на задумавшегося меня.
Обе выразительно и синхронно закатили глаза, в которых так и читалось:
«Эти мужчины…»
— Куда ты собрался? — терпеливо, чуть ли не по слогам, как умственно отсталому, повторила принцесса. — Ханна боится оставаться одна в номере и хочет знать, сколько охраны ей с нами брать — всю «стаю» или хватит двух дюжин?
У меня чуть глаза не полезли через лоб на то место, которое при чувствительных женщинах не называют.
— А меня уже недостаточно? — уточнил я, тщательно прожевав и проглотив едва не вырвавшееся «какого хрена⁈» — Мы даже спать можем вместе, если уж ты настолько боязливая.
— О… — всё, покушение и реки крови были забыты, Ханна смотрела на Снежку с немым вопросом: «Ваши отношения уже дошли до такого уровня⁈»
Разумеется, ледяная принцесса с медвежьей яростью начала всё отрицать, пылающим взглядом пообещав мне самую мучительную смерть, какая только сможет прийти ей в голову.
Уяснив, что чем более рьяно она пытается доказать, что ничего подобного между нами не было, тем меньше Ханна ей верит, Снежана накинулась на меня, отчаянно ругаясь и колотя меня кулачками по груди.
Такая милая, когда сердится, так что я не удержался.
— Если так страшно, то можно и втроём, — подлил я масла в огонь и решил добавить напалма: жечь, так до конца. — Что? Взвод охраны в спальню тебя, значит, не смущает, а совместная ночёвка — уже всё, конец света?
— А… Ах ты!
Теперь меня колотили вдвоём, но быстро выдохлись и запыхались.
Всё-таки прав был тренер, голову надо держать холодной — ярость даёт взрывную силу, но быстро истощает.
На нас уже обращали внимание. Я уловил несколько сдержанных смешков откуда-то из-за розовых кустов. Надо было заканчивать с этим цирком, пока из меня не сделали героя трагикомедии.
Я подхватил их под руки и повёл к выходу из гостиничного комплекса. Булькать от негодования им это не мешало, но сделать они ничего не могли, а когда навстречу начали попадаться участники форума, и вовсе притихли.
— Всё, успокоились? — спросил я в основном у Ханны. — Я обещал защитить Снежану — я защитил. И её, и тебя. И мне решительно непонятно…
— Ну, я-то не твоя невеста, — нахально заявил трепетный акулёнок среднего бизнеса. — Меня защищать ты не обещал. А я свидетель, вдруг меня решат ликвидировать? Ночевать в одной комнате с парнем я не буду, если, конечно, ты не хочешь познакомиться со строгой еврейской мамой, так что обойдёмся охраной.
Знакомиться со строгой еврейской мамой я точно не хотел. Одна милая старушка как-то сказала мне, что, если у щеночка лапки достают до пола — он голодный. В глазах строгих еврейских мам я почему-то всегда выглядел таким щеночком.
Проверено неоднократно.
— Снежка, а ты можешь попросить отца, чтобы он мне выделил одного из своих волкодавов? Ну, пока мы здесь?
— «Спартанца»⁈ Ханна… Я всё понимаю. Но меру-то надо знать, нет?