Всё, что только способно осложнить ситуацию, в одном флаконе. Здесь почти не было таких мест, которые способны дать надёжную опору тяжёлой боевой машине. Только манёвренный бой, только хардкор.
На позицию я вышел уже готовым к бою, и удовлетворённо хмыкнул, увидев, какой мех выбрал Романов. Всё-таки «Ратник», я как в воду глядел. То, что Романовы сделали ставку не на «Палач», говорило о многом. Например, о том, что они прекрасно понимают: прототип не противник оригинальному меху их клана.
И о том, что в распоряжении Романовых нет «Палачей». Их пилоты были заточены для работы с «Ратником». Если есть выбор, пилот всегда берёт ту машину, с которой он сработался.
Я пошёл на сближение, переводя системы в боевой режим — и сам соскальзывая в него же, чтобы иметь возможность своевременно ответить на атаку. Когда время почти останавливается, гораздо проще отразить нападение и атаковать самому…
Вот и противник. Серая махина «Ратника» отделилась от утёса, на панели тактического монитора вспыхнуло предупреждение о наведении.
И погасло. Вместе с индикаторами готовности оружия к бою.
Упс.
Они собрались уничтожить собственный прототип, чтобы покончить со мной⁈
Сколько же им заплатили за такое фиаско⁈
Можно было начинать всерьёз гордиться собой. Мою жизнь только что оценили в репутацию и состояние целого клана.
И я сам дал им такую возможность, когда предложил поменяться машинами!
Для прототипа наверняка было предусмотрено дистанционное управление системами на случай, если что-то пойдёт не так. Мало ли — пилот потеряет сознание, системы засбоят… Я был готов биться о любой заклад, что сейчас именно с помощью слэйв-контроля «Экзекутору» отключили оружие.
После такого безобразия я, как честный пилот, просто обязан был объяснить Романовым, как сильно они ошиблись.
Прыжковые двигатели увели мех с линии огня под прикрытие каменного обломка. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы нащупать блок удалённого контроля и организовать ему небольшое короткое замыкание.
В кокпите запахло озоном и дымком сгоревшей электроники, но это было не слишком большое неудобство. Гораздо меньшее, чем мобильный гроб, в который превратился бы «Экзекутор», если бы мне отрубили ещё и возможность перемещаться. Оружие мне это не вернуло, правда, но я и так мог справиться.
В скалу ударились несколько ракет, камень покачнулся и начал заваливаться на меня. Ещё один прыжок, но не вверх, как ожидал противник, а назад — туда, где начинался обрыв с глинистым покрытием. Следующий залп ракет прошёл выше.
«Экзекутор» съехал немного вниз и пригнулся, скрывшись из виду. Я притормозил скольжение, ухватившись за выступающий из глины обломок скалы, и приготовился ждать. Этот выступ закрывал меня от обзора сверху — удобнее места для засады не придумаешь.
«Ратник» не мог засечь меня, пока не приблизится практически вплотную, в то время как мне не нужно было полагаться на данные сканеров. Я и так знал, где он находится. Мне нужно было только дождаться…
Романов был озадачен: я полностью исчез с радаров, и он не понимал, куда я подевался. К обрыву он приближался медленно и осторожно, чуя какой-то подвох. И окончательно растерялся, когда подошёл к самому краю и обнаружил, что в овраге «Экзекутора» нет.
— Эй, пацан! — окликнул он меня. — Ты куда провалился⁈
Я не ответил.
«Ратник» переступил через край врага и начал спускаться вниз. Тяжёлые металлические ступни мобильного доспеха увязли в глине, потеряли сцепление с грунтом…
Я подождал, пока он проедет мимо меня, отпустил скалу и всем весом обрушился на спину «Ратника».
На дне оврага мы оказались вместе: Романов на брюхе в речке, я у него на спине, упираясь в «руки» МД коленными сочленениями. Он не мог использовать их, чтобы подняться и сбросить меня — не хватало мощности совладать с весом «Экзекутора», а ноги поверженного меха только впустую скользили в жидкой глине.
Вода понемногу поднималась, заливая мех, и мутные струйки бежали уже поверх спины «Ратника». Я сидел на нём, слушал, как матерится пилот, листал родословную Романовых на смарте и улыбался.
Владимир Александрович стал наследником после побега своего предшественника. И детей у него не было…
— Самая обычная девушка куда таланливее вас, наследничков, родившихся с золотой ложкой во рту, — вздохнул я, не заботясь о том, что слышит меня сейчас вся станция. — Сдаёшься?