После продолжительной возни на полу удача наконец улыбнулась АЛу: он смог перевернуть тварь на живот и оседлать её. Ксенос упёрся руками в пол и начал подниматься, грозя сбросить «Палач» со своей спины, и тогда мех обеими руками нанёс удар по его голове.
Он упал на пол, но снова начал подниматься, рыча от ярости. Ещё один удар по голове поубавил у него прыти, но не остановил его. Сидя на спине ксеноса, «Палач» молотил его по голове, рвал манипуляторами шею, подобравшаяся вплотную группа била по нему молниями — единственным, что оказывало видимое воздействие.
Наконец тварь начала слабеть. Тогда АЛ схватился за меч «Палача» и в несколько ударов размозжил ей голову. Бой закончился.
Тяжело дыша, группа переглядывалась.
— Давайте больше никого не будем будить, — попросил Локман. — Мне не понравилось.
— Нам повезло, что никто не ранен, — поддержала Синтия.
И тут послышался звук расконсервации капсулы. За ним ещё один. И ещё, и ещё…
Всё время, пока мы тут сражались с одной тварью, целая группа ей подобных размораживалась, чтобы вступить в бой!
— М-мать… — выдохнул кто-то.
Глава 7
— Уходим, — приказал я.
— Куда⁈ — выпалила Синтия.
— В двери. Быстро, я прикрою, — голосом АЛа произнёс «Палач».
Мы не заставили себя упрашивать и сломя голову помчались к выходу из хранилища. Сзади тяжело шагал «Палач», потом остановился — его догнали, и он встал на пути симбионтов, перекрывая им путь к дверям.
Задыхаясь от быстрого бега, мы вывалились наружу, и доктор Килл быстро набрал команду закрытия дверей. Тяжёлые створки начали закрываться.
— Это вообще как? — спросила Синтия. — Ты оставил часть себя в качестве приманки?
Я поморщился. Одна из тварей напрыгнула на руку «Палача» и пыталась её отгрызть — безуспешно, конечно. Для того, чтобы перегрызть кабели в конечностях моего меха, было нужно что-то покрепче её зубов.
— Реальной угрозы для АЛа нет, — пояснил я взволнованной группе. — Они его, конечно, попытаются сожрать, но подавятся. Плохо, что мы теперь без прикрытия меха, потому что уничтожение этой орды займёт… — я прикинул в уме, — примерно двое суток реального времени. Просто представьте, что было бы с менее защищённой частью группы, если бы твари нацелились на нас.
Они представили. Результат им явно пришёлся не по душе. Девушки послали мне по воздушному поцелую, Локман недовольно запыхтел.
— А теперь нам надо двигаться дальше, — подытожил я. — Пока позволяет ресурс скафандров. Непонятно, почему так странно реагирует на нас «Ковчег»…
— У меня есть несколько версий, — тут же высказался доктор Килл. — Могу изложить, если это приемлемо в текущих условиях.
— Рассказывайте, — разрешил я.
— Мы видели на записи тех пилотов с «Бригитты» местный ИИ, — начал доктор. — Но он не выходит с нами на связь, у нас всех нет ощущения, что за нами следят…
— Вообще-то есть, — встряла Синтия, но я остановил её жестом.
— Если бы следили, мы бы точно это почувствовали, — возразил доктор Килл. — Мы можем находиться в той части «Ковчега», которая осталась человеческой. По ней прошлись, заразили колонистов, те попрятались в капсулы, и о них забыли…
— Допустим, но это не объясняет странного поведения ксеносов, — заметил я.
— Вторая теория вполне его объясняет, — не стал спорить доктор. — Я считаю, что потеря Примы как-то сказалась на «Ковчеге» и местных симбионтах, и теперь они, если можно так выразиться, растеряны, разобщены. А это самый лучший для нас вариант. Мы можем вызвать флот и зачистить «Ковчег» полностью, но нужна твёрдая уверенность, что Прима точно мёртв, и всё это не хитрая ловушка, рассчитанная на нашу убеждённость в победе.
— Есть и третья версия? — спросил я.
— Есть, — согласился доктор Килл. — Она заключается в том, что весь «Ковчег» — тело одного огромного симбионта, и мы инфильтровались… простите, незаметно проникли в него. Тело не знает, что в него проник вирус, но на незваного гостя реагирует иммунная система. Таким образом, на нас набрасываются только отдельные особи, которые играют в этом организме роль лимфоцитов, а всем остальным — если они есть — мы безразличны, у них другие функции.