Вендиго отблагодарил своего спасителя, попытавшись вцепиться ему в ногу когтистыми руками. Мгновенно разъярившийся доктор Килл несколько раз ударил им об пол, отшвырнул к сетке и взревел во всю мощь своей бычьей глотки:
— СЛЕДУЮЩИЙ!
Пока в клетку заходил следующий чемпион, к нам вернулся Тень и доложил, что нашёл проход к вип-ложе. Мы на полусогнутых ногах пробрались из коридора в помещение арены и вслед за Тенью пустились в путь.
Пока мы крались, замирая за укрытиями всякий раз, как только лучи прожекторов начинали метаться по залу, в октагоне терпел сокрушительное поражение новый чемпион. Босс сделал ставку на силу, и против доктора Килла выставили громадину почти на голову выше него самого, и почти с такими же огромными мускулами.
Это был серьёзный противник, но ему не хватало быстроты и ловкости, которыми в избытке оказался наделён доктор. Док легко уклонялся от сокрушительных атак своего нового противника, в то же время осыпая его градом ударов, ни один из которых не прошёл мимо цели.
Результат был предсказуем: избитый, истерзанный, оглушённый великан распластался по полу арены.
— Из достоинств этой модели могу отметить только силу, — завёл новую лекцию доктор Килл. — Но ей катастрофически не хватает скорости и точности движений. Неуклюжий увалень — это всё, на что способны ваши чемпионы? Я ожидал большего от такой прославленной арены!
— Вердикт судьи? — спросил приунывший комментатор, у которого отнимали хлеб.
Жест опущенным пальцем вниз.
— Дизлайк! — взревел комментатор, и на этот раз доктор не стал возражать против вердикта.
Распластанную по полу тушу вытащили из клетки, и к ней направился следующий чемпион.
Доктор Килл блестяще справился со своей задачей. Он разделывал под орех любого ксеноса, которого выставляли против него, быстро, легко и беспощадно. Ещё беспощаднее были его комментарии относительно боевых качеств моделей выставляемых бойцов. И с каждой его победой всё злее становился босс — я ощущал его ярость уже даже без сети Ковена.
Дождавшись начала очередной лекции, мы перебежали к вип-ложе. Охрана была непростительно увлечена тем, что вещал доктор Килл, и Тень с Синтией, быстро поделив цели, занялись их устранением.
Тень, приблизившись вплотную, заколол своих охранников. Снайперская винтовка специального агента сделала несколько выстрелов, без единого промаха положив уцелевших стражей вип-ложи. Тень добил их, пробивая головы плазменным клинком из наруча скафандра. А я поглотил их симбионтов, обогатившись знанием, что Прима и ИИ корабля действительно не имеют никакого отношения к арене и развлечениям босса — чистой воды самодеятельность бывшего офицера экипажа.
Пришла пора положить конец его развлечениям.
Беззвучно открыв дверь в вип-ложу, мы прошли внутрь. Босс нас не заметил — его внимание было приковано к происходящему на арене. Там доктор Килл как раз закончил избивать азиатского дракона, почти разорвав его пополам, и готовился произнести очередную пламенную речь, когда заметил нас и широко улыбнулся.
— А самая неудачная модель на этой арене — твоя, босс, — заявил он монструозным басом. — Много гонора и спеси, совсем нет научного мышления, поэтому Прима принял решение ликвидировать неудачный проект.
— ЧТО⁈ — босс аж привстал с места, услышав подобную оценку дела всей своей жизни.
И в этот момент я приложил ладонь к его жирному складчатому затылку, «проваливаясь» в его сознание. Босс обмяк и растёкся по креслу, пока его симбионт осознавал, что происходит.
Он не входил в иерархию местного Примы — с этим мне очень повезло. Я мог его подчинить, а вместе с ним — всю его сеть. Да, этот одержимый имел её, отдалённо напоминающую сеть Ковена. В сочетании с навыками инженера-проектировщика она дала такой странный результат: бывший офицер, та ещё сволочь при жизни, буквально утопил заразившего его симбионта связи в эмоциях, превратив в адреналинового наркомана-берсерка.
У него были при жизни офицером более высокая сила воли, знания и опыт, и он сохранил остатки человечности, чтобы изучать колонии симбионтов и их развитие. Эволюция колоний в эффективные боевые модели стала его страстью, которая выплеснулась в создание арены, на которой он испытывал результаты своих изысканий.