— Пусть остаётся здесь, — решил я.
— С перехватом местной Сети наши возможности стали куда шире… — всей толпой Шабаша проговорили ведьмы.
Мы поморщились и попросили убавить громкость, а лучше всего говорить самим, без подчинённых одержимых. К нашему облегчению, сёстры Тайсон к просьбе прислушались, и дальше разговор протекал привычным способом.
— И одновременно неудобнее с вашей точки зрения, — проговорила Джулия.
— Это как? — уточнил я.
— Теперь Сеть напоминает поисковик, — пояснила Селена. — Чтобы что-то узнать, нужно сделать запрос, и только тогда конкретная ведьма узнает ответ.
— Но что знает одна ведьма — знает весь Ковен, — подхватила Джулия.
— Что такое вообще стангеры? — спросила Синтия.
Ответ пришёл незамедлительно — в форме мыслеобразов. Это было названием вида, но не самоназванием. Изначально колонии этих нано-организмов плавали в первичном океане, выступая симбионтами первых более крупных организмов. Всё изменилось, когда планету посетили гости — возник мыслеобраз ящеролюда.
— Так и знал, что тут не обошлось без жидомасонов, — пошутил Локман.
Гости оказались неосторожны, нарушили протоколы безопасности, один из стангеров попал в организм существа с развитым самосознанием — и осознал себя. Первый одержимый оказался той ещё тварью, смог захватить контроль над кораблём и остальным экипажем. Вернувшийся в метрополию корабль стал началом ксено-апокалипсиса. Колонии стангеров стремительно росли и эволюционировали, от тел разумных существ до скоплений размером с дом. Тогда же появилась первая специализация: возникли солдаты-Легионеры, чтобы эффективно сражаться и защищать, Сеть — чтобы общаться между собой, минуя слабые коммуникативные способности «мясных скафандров», и наконец появилась самая крупная колония-сверхразум — Прима.
Так началась экспансия стангеров по галактике — рассылка разведчиков, инфильтрация, подача сигнала и прибытие Примы. И человечество для них — лишь новая вкусная добыча и новый опыт. Но нам повезло — первый «Ковчег» был захвачен не сразу, его решили изучить, исследовать, увлеклись в процессе и погрязли в человеческих страстях и грехах. И лишь появление Примы навело порядок и «Ковчег» отправился к точке назначения.
— В смысле появление? — удивился доктор Килл. — Разве Примы не было здесь изначально?
На этот вопрос у Сети ответа не нашлось.
— Каков сейчас статус местной Примы? — спросил я. — Вы его чувствуете?
Прима был неактивен, словно находился в коме, и это очень воодушевило пришибленную открывшейся историей стангеров группу.
— Вот он, шанс, — заявил доктор, — надо им воспользоваться, пока Прима снова не появился.
Но на следующие вопросы, касающиеся того, что было расположено дальше Зазеркалья, ответов мы не получили. Возникло ощущение, что там расположена чужая зона, с запретом доступа.
— Как будто там действует другая Сеть, — высказались ведьмы.
Это было странно, но пришлось принять это ограничение и заняться собой. Скорпион лёг отсыпаться после учинённого в Серпентарии побоища, группа девушек-мутантов с крыльями, хвостами, в чешуе и в бикини занималась чисткой его доспеха. Я подумал, что пока Ковен способен на такой юмор, человечество может спать спокойно.
Док проверял, как перевязаны раны Синтии, рядом тёрся Тень. Я только хмыкнул на такое проявление привязанности и спросил выживших в Зазеркалье, что они там видели.
— Полный обман чувств, — поведала Синтия. — Я видела всяких глупых монстров из древних фильмов, иллюзорную реальность, местами — рябящий воздух, как от сильного зноя, и один из монстров застял в таком мареве. Когда появился Тень, я его тоже восприняла как монстра, дралась с ним, пока не услышала его голос…
— Да ничего особенного я там не видел, — Тень в свою очередь пожал плечами. — Обычные коридоры «Ковчега», по которым бродят мутанты и одержимые, на меня внимания никто не обращал. Нашёл Синтию, дал ей каплю своей крови с частицей симбионта, потом долго выводил. На неё-то местная фауна как раз очень даже обращала внимание, пришлось искать обходные коридоры или пробиваться с боем…
— Ни один известный Департаменту симбионт не обладает такими способностями, — заметил доктор Килл.
— И как это проходить? — задумалась Синтия.
— Пустить Тень на ингридиенты не вариант, — отмёл я очевидный вывод. — Это Синтия у нас обычный человек, остальные на такое смешение симбионтов могут отреагировать… странно. Департамент ставил эксперименты, и пока что я знаю только один успешный гибрид — Литу, дочь Одина.