Это помогло мне сосредоточиться на поединке и отбросить страх. Скорпион всё так же яростно бросался на меня, но теперь его атаки не достигали цели, а я изловчился и отрубил кончик его хвоста со смертоносным жалом, потом разрубил клешню, и наконец одним ударом рассёк его голову. Но когда хитиновая броня раскололась, в прорехе я увидел половину собственного лица…
— Сопротивление бесполезно, я всё равно тебя поглощу! — прохрипела моя тёмная сторона. — Сдавайся, Ведьмак! Ты слишком слаб и ничтожен, чтобы бороться!
— Возможно, — ответил я, пробивая голову насквозь.
Рядом в зарослях защёлкали клешни ещё одного скорпиона.
— Но я сражаюсь не один.
Глава 22
Здесь, на краю Солнечной системы, не было ничего, кроме космической пыли и далекого света звезды. Где-то вдалеке во тьме космоса по своей орбите двигался Плутон, и только странная аномалия в привычных орбитах позволяла предсказать появление тут другого объекта, которым был «Ковчег». Его появление сопровождалось импульсом варп-прыжка, который позволил засечь прибытие корабля, а совершенная современная техника отыскала сам «Ковчег», сделав его героем новостей на долгие недели и месяцы.
Четыре яркие точки подлетели к «Ковчегу», но корабль поколений, захваченный инопланетной расой стангеров, молчал. Мобильные доспехи не переглядывались, как люди, будучи объединенными в единое сознание, но такая реакция, точнее её отсутствие, и настораживала, и шла вразрез с задачей «отвлечь внимание на себя».
Сознание Кассиана Комарова приняло решение, но, поскольку сейчас его разум был чист от воздействия стимуляторов, пришлось поднапрячься, чтобы выдать достойную провокацию.
— Ну ты тварь, говно собачье, иди сюда… я тебя уже трахнул ядеркой в зад, и тебе так понравилось, что ты решил воскреснуть и получить ещё⁈
Объединённое сознание Маршала и Ведьмы буквально чувствовало мёртвую тишину, которая повисла в эфире. Не хватало только звуков сверчков и фейспалмов невольных слушателей из Департамента.
— Не сработало? — нарушил неловкое молчание Маршал.
Но тут связанный дуэт двух пилотов ощутил импульс ярости, который обрушился на них как ментальный цунами, грозя поглотить их волю и погрузить в глубины чужой бездны.
— Фиксирую энергетический всплеск с поверхности «Ковчега», — доложила Ведьма.
Прима-"Доминатор' принял вызов, и пришелец в форме мобильного доспеха был намерен раздавить жалких тараканов, что посмели явиться к его обители.
Он ударил сразу же, как только вынырнул из-за плоскости «Ковчега».
Разрушительный энергетический луч диаметром в десятки метров полетел в сторону Легиона, но мобильные доспехи разлетелись в стороны, с лёгкостью избегая атаки, на считанные метры обходя поток, что демонстрировало высочайший уровень пилотов.
Мобильные доспехи рванули на форсаже вперёд, легко и грациозно уклоняясь от залпов «Доминатора». Воля Ведьмы вела их, позволяя предугадывать каждый залп, каждый разряд чудовищной мощи, и уходить от них без повреждений.
Легион приблизился к огневому рубежу и синхронно разошелся, заходя в атаку под разными углами. «Доминатор» дёрнулся, выбирая одного из противников в качестве первостепенной мишени, но черно-красный уклонился в последний момент, уходя от гарантированного попадания, словно заранее знал, когда и куда выстрелит Прима.
От стангера повеяло удивлением и недоверием. Он помнил прошлый бой, он знал, что должен был попасть и раздавить назойливого «москита» одним ударом. Что-то было не так.
«Поправка коэффициента двенадцать и два процента», — донеслось по мысленной сети Легиона.
Это значило, что настоящий пришелец отличался от своего виртуального аналога, с которым привык иметь дело Легион. Теперь, когда поправка была принята, обработана и принята к исполнению, смертельное сражение превратилось из безнадежного поединка в соревнование на выносливость, как и было в прошлом бою.
Три мобильных доспеха вышли на дистанцию атаки и открыли огонь. От Примы повеяло высокомерным раздражением и снисходительностью. Эти обезьяны так и не поняли, что любое оружие против стангера ранга Примы бесполезно. И теперь он учел опыт прошлого поражения, и даже ядерные фокусы не способны больше взять его измором.
Какого же было его удивление, когда пулеметная очередь крупнокалиберных снарядов прошила его щит и чиркнула по броне, но оставляя не пробоины, а пятна… красной краски?