И собираясь за хворостом, он запретил Купаве слезать с его лошади. Раз уж русалка где-то замешкалась, и не было времени её дожидаться. Быстрый перекус и снова в путь. К вечеру надо было добраться до городища Вороты.
Прихватив с собой мехи, побрёл по берегу. Где-то там слышалось журчание родника и торчали серыми обломками сухие стволы старой ветлы.
6. 2
Пологий овраг, в котором обнаружился ручей, был не так уж и глубок. Его дно устилали плиты рыжего песчаника. Пройдя немного в сторону, Финист обнаружил и сам родник. Вода в нём была чистой до синевы. И такой холодной, что зубы заломило, что со льда.
Сверху к чаше, выбитой в породе, спускались кем-то старательно выложенные камнем ступени. Родником пользовались, о нём заботились. Значит, где-то рядом должно было находиться человеческое жильё. Только вот ни дыма очага, ни какого-либо иного присутствия ведьмак не чуял на несколько вёрст в округе.
Он не стал ни спешить, ни задерживаться, чтобы понять эту странность. Мало ли, что могло произойти с теми, кто обиходил это место. Человек смертен и, как поговаривал Видан, не сам за кончиной ходит, а она за ним. Дух хранитель проявился прозрачной девой, окутанной золотистыми локонами ниже пят.
Финист хотел обратиться к ней в голос, но Криничница приложила палец к губам и покачала головой. И ведьмак не стал ей перечить, едва размыкая губы, прошептал: «Волей Матушки-земли, криничнича, мне мудрость предков моих нашепчи, что делать научи! Верный путь укажи, от ран и невзгод убереги. Да будет так!»
И с поклоном бросил три серебряных монетки в чашу, которые растаяли на глазах. Дар был принят и слова услышаны. А в лицо полетели водяные брызги.
Он зажмурился, чувствуя вокруг себя прохладное кружение и слыша хрустальный смех:
- Гребешок не пожалеешь, после себе жизнь вернёшь…
Почесал в затылке озадаченно, но полез в поясную сумку, вынул старый потемневший матушкин гребешок с вырезанным на ободе волком и с сомнением покачал головой – уж больно неказист подарок!
- Зато, памятью дорог… - пропела дева и исчезла вместе с подношением.
Ведьмак постоял ещё пару минут, но задержка могла обернуться бедой. И где только русалку носит?
Меха потяжелели, наполняясь водой.
Уже выбираясь наверх, Финист внезапно услышал шорох шагов и чей-то тихий напев: «А-а-а, ха-ха, а-а-а…» Звук возник слишком резко, чтобы не обратить на него внимания раньше.
Меж серых стволов осин и лозинок мелькал яркий синий платок. Ребёнок? Странно.
Наконец из зарослей мелкого подлеска показалась низкая фигурка девчушки лет семи, которая подпрыгивала на ходу и напевала. Вышитая льняная рубашка, синий шёлковый платочек, плетёные лапотки. В ручках она держала туесок, с невесть откуда, взявшейся спелой земляникой. Откуда такое чудо весной? И всё бы ничего, только…
- С добром али с худом пришла, Шишига?
- Ой, ведьмачок! – улыбнулась нечисть, глядя прямо в глаза парня снизу вверх. – А я иду своей дорогой и всё думаю: и отчего сегодня весь лес взбаламутило? Силы столько, что даже морои среди дня пробудились и кругами носятся…
И сразу же, голос её из звонкого детского стал низким и хриплым, а детское личико постарело, потемнело и покрылось будто коростой, какой бывает кора на вековых деревьях. И взгляд чёрных глаз уже не был безмятежным, а колючим. Руки уперлись в бока. Туесок же просто завис в воздухе.
- Тебе и девчонке, что с тобой, мы рады. – Произнесла она зловеще. – Но той охотнице, что следом притащилась, здесь не рады! Только теперь чародейка просто так не отстанет. А потому - уезжай сам и уводи её подальше…
Ведьмак было ломанулся прочь, боясь за Купаву. Только лешачиха, вдруг, перегородила ему путь, снова оказавшись перед ним.
- Вот, возьми! – протянула ягоды. – Подопечной отдай. И русалке той, что с вами пригодится. Она чёрной душе на глаза показываться не хочет, слишком та сильна.
- Что ты хочешь за неё?
- За ягоду или за чародейку?
- За всё!
- Чародейка мне ни к чему, - хмыкнула шишига, - лишь бы убралась подальше. А за ягоды после расплатишься. Мы с тобой ещё не раз свидимся…
И понеслась прочь, будто сильный ветер по подлеску прокатился.