Финист ещё раз показательно зевнул и потёр глаза, намекая: «Действует, а то - как же! Только слишком убойное – усыпляет…»
- Ну и спи тогда! – шикнула она. – А я-то хотела тебя сурьским вином угостить. Одной как-то пить несподручно…
- Если сурьским, тогда – ладно, - протянул он, хотя какая связь между чистотой телес и распитием дорогого напитка? Но простой вой не мог не купиться на такое предложение. – Только исподнее возьму…
И впрямь, стоило взбодриться. Но купался он спешно, ныряя вод воду, призывал русалку. И где она затаилась? Вот и верь после этого досужим сплетникам об их удивительной силе! Слабую чародейку, что больше за счёт заряженных амулетов колдует, и ту испугалась.
Мока появилась лишь, когда Финист натянул порты и взялся за рубаху. Она по грудь высунулась из воды у самой кромки ивовых зарослей.
- Зря прячешься, - сообщил он ей, делая вид, что усиленно полощет снятое бельё. – Свои побрякушки охотница почти все сама разрядила от усердия. С остальными я ей помог. Теперь она глуха, слепа и даже нема для своих… так что жди нас заутра.
- Отчего ж, сразу не уйдёшь? – ревниво прошелестела русалка.
- Пусть Купава немного в подобии дома поспит. Совсем замаялась в седле. Да и мне, стоит кое-кому урок преподнести, чтобы не мнили о себе слишком много…
На последние слова Мока только фыркнула – знаем мы ваши мужские уроки! - и скрылась. А Финист вернулся, чтобы успеть заметить, как окутывают сулею зелёной дымкой чар, в особенности, видимые вскользь, краем глаза при свете чистого пламени.
Да, боги с ней! Вот ведь, говорят волхвы, что все они одним богам молятся, только отчего-то совсем по-разному всё понимают. А уж кому свои дары несут чародеи, совсем не разобрать. Такое порой творят, что даже Чернобогу тошно становится.
Вот сейчас охотница собирается опоить и приворожить к себе простого челядника княжеского, коим считает ведьмака. И ни капли не сомневается в своей правоте. Если чародейка, то видать всё ей можно!
Ему-то не страшно, нет среди чуемого того средства, что способно подчинить, да и просто задурманить. А игры в лели, хм… отчего бы и не сыграть?
- Что-то ты долго так? – спросила с напускным неудовольствием чародейка.
- Дак, одежду полоскал. Ветер тёплый с полудни дует, до росы всё высушит. А сама-то что не идёшь отдыхать? – сама простота и чистота помыслов, и шаги к шатру.
- Да, вот, не хочется что-то… - смотрит с прищуром, недоверчиво. Проверяет, отчего мужчина на неё не ведётся. Отчего язык не заплетается и взгляд не туманится от желания, которое уже от травок-приправок в вареве должны были с ума сводить?
«Нет, дева, что за воитель, если настолько несдержан? Не стал бы князь доверять свою дочь, кому попало!» И шею почесал, чтоб заметила оберег под рубахой.
- М-м-м, - протянула, - а кто обещал мне за сурьским вином братию составить?
- Да, я как-то не зело это дело люблю… завтра в путь бы пораньше … вона, какой крюк теперь делать придётся, - попытался уклониться, притворно.
- Нет, коли обещал, то слово держать должен! – И лисой к нему подошла, и в глаза заглянула. Прихватила за руку и потянула на шёлковое покрывало – и откуда, только взяла? – к думкам брошенным для удобства…
Уже третья чаша шла между ними, и чародейка сильно охмелела, не столько от вина, сколько от незаметно брошенного в питьё ведьмачьего подарка, постепенно возвращавшего хозяйке в полной мере, действие всех чар и зелий, затраченных на подчинение приглянувшегося парня.
Рада танцевала вокруг костра, напевая то, что обычно принято петь избраннику в купальскую ночь. Подыгрывала себе бубном, который пел в её руках согласно, звенел подвесками, то быстро кружилась, то медленно ходила, поднимая стройные ножки. Отдалялась, приближалась, трясла плечами так, что ходила ходуном упругая грудь.
Совсем, казалось, теряет голову, ластясь к ведьмаку, словно охочая кошка. Нельзя было не признать, как хороша была чаровница, как притягательны изгибы стройного женского тела. Чудо, как хороша… вот только… пора было заканчивать эту потеху, всё же ночь начала лета не так и длинна, как хотелось бы.
Внезапно Рада, будто сбросила с себя колдовство и застыла от пришедшей с опозданием в пьяную голову мысли. Глаза засверкали и повелительный голос произнёс:
- Ползи ко мне на коленях, раб мой отныне и до веки!
Только этого ещё не хватало! Ведьмак засмеялся в голос, вскочил на ноги, но лишь для того, чтобы притянув к себе ошеломлённую чародейку, впиться в губы жадным поцелуем. И устоять от хмельного чувства она не смогла…