Финист вначале шагом, а после галопом поскакал в противоположную сторону, но не на Палину, как чародейка говорила, а вначале всё-таки к Воротам. Обойдя столбы волхвов почти впритык по самой кромке невидимой для простого глаза черты, так, чтобы можно было предположить, что он всё-таки подался в чумной городок, а после свернул на Куну и далее по мелколесью напрямки, сокращая путь ведовским заговором, примчался к тому месту, где каменная осыпь полого спускалась к реке.
Там, зачаровав всю поклажу от сырости, пустил лошадь вплавь на противоположный берег. Туман на диво кстати, полз по воде, скрывая переправу густым пологом. Только слабый приглушённый плеск воды, да призрачный смех русалок сопровождали его путь.
8.2
Светлые высокие покои как-то по-особенному торжественные в этот день были будто выморожены. От сияния белых стен веяло ледяной свежестью. И было зябко, будто Доляна стояла в летних одеждах на зимнем ветру. Хозяин любил прохладу.
- … они сеют хаос! Вмешиваются в ткань мироздания и меняют судьбы людей! – Монотонно и в то же время торжественно восклицал разгневанный Верховный. – Они мешают нам, волхвам творить волю богов на земле. И с ними нам предстоит бороться нещадно. Только и договор, освещённый Тремя нам не разорвать!
Доляна судорожно и бесшумно вздохнула. Все эти речи она слышала далеко не в первый раз. И она знала, что Верховный лжёт так яростно, что, пожалуй, и сам уверовал в истинность своих измышлений.
Всё было до противного наоборот. Только зарок держал её крепко. Сознание причудливо расслаивалось, позволяя существовать сразу нескольким противоречивым правдам. И в этот момент она была полностью согласна с Ворлафом, хотя другая её часть считала иначе.
- Мы служим Светлым богам! И неважно сколько подлецов, служащих негодяям. мы отправим на перерождение в Тёмное царство. Главное уничтожить скверну, расползшуюся из Чернорыбицы по всей Славии…
Доляна вернулась всего неделю назад, заранее ужасаясь своей участи. Задание было провалено, когда оставалось до Ворот всего два дня перехода.
Князь … принял их с Купавой вполне благосклонно. Выслушал «баю» о несчастной сиротинушке, которую решил принять в служение Верховный. Разместил на женской половине. Напоил, накормил, нянчился с девчонкой, как с любимой внучкой.
Странный он был, этот князь Славич совершенно не походил на других. Старый, седой, будто волх-служитель с бородой до пояса. Не в шёлке и бархате – это при торговом- то городке и хороших доходах! – а в домотканом облачении. С единственной старушкой женой, да зато душа в душу… - велика невидаль. Сына в дальнюю вотчину отослал ворога караулить.
Никто не ожидал нападения так быстро! Она знала, что за ними чародеи подчищают следы, даже вполне себе догадывалась, как это делается. Ибо всё началось после захвата Купалы, разыгранного зачем-то для девчонки, как освобождение из рук разбойников. Очень интересно было бы узнать, отчего такие сложности? Можно было воздействовать на разум. Смирилась бы постепенно. Волхи в скитах умеют на верный путь наставлять – где лаской, а где и бичом.
Только Верховный запретил насилие, окрутил кривдой, как коконом. Наверняка до сих пор полукровка думает, будто Доляна её защитница. Ну, это если новые спасители до правды не докопались. Ведь шли они, явно, по следам чародеев.
Тогда же, волха лишь удивилась сильно. Решила, что изменилось что-то в планах. Но за подручным князюшки вместе с Купалой в схрон спустилась. Если свои и не догадаются, то по подкопу сами выйдут.
Тем более нападения упырей, да ещё через потайной ход, не должно было быть. Только чуйка спасла от быстрой гибели. Когда высланные проверить лаз кметы заорали в отдалении, залязгало железо, и пахнуло гнилью и мерзотой, сама бросилась ко входу, запустила туда «хитрую безделушку», отскочила, как казалось вовремя. Ещё успела сунуть девчонку в бочку с водой, да предупредить на ходу, чтобы не высовывалась.
На время земляная взвесь душной волной наполнила комнату. А после оказалось, что несколько тварей всё же остались живы…
Очнулась Доляна на постоялом дворе и вначале никак не могла понять, где она и что случилось. Служанка, которая сидела у её постели, обрадовалась и зачастила, чтобы не волновалась. Всё, дескать, хорошо будет, а за уход и постой заплачено вперёд. Зелья оставлены, а знахарка к вечеру прибудет…
Где она? Какая знахарка? Какой постоялый двор? И, вообще, кто она такая сама?
Память вернулась только через три дня, разом навалившись, как глыба. Отчего-то в первую очередь, когда успокоились мысли, подумалось о Видане. Смутно сквозь марево на мгновение прояснившегося сознания, возникло его лицо, склонённое к ней.