Сам же оседлал отбитую хитростью кобылу и приказал Купаве крепко вцепиться в гриву, подхватил Вихря за узду, прицепил к своему седлу. Таким поездом они и двинулись в путь. Всю дорогу до этого решал заворачивать ли ему в вотчину своего отца или всё же обойти столицу стороной, теперь же сомнений не осталось. Хочешь – не хочешь, а посетить Лугань придётся. Только на пути был ещё один торговый городок.
***
Город шумел, гудел и веселился. Ярмарка была в разгаре. На торжище негде было яблоку упасть. Горожане и приезжие селяне сновали туда-сюда между возов и выставленных лавок с товарами.
Холохоль стоял на небольшой, но судоходной реке, впадавшей в полноводную Обь. И Финист некоторое время пребывал в сомнении как им добраться до Лугани – плыть на ладьях, договорившись с купцами или скакать напрямки, сокращая путь ведьмачьим словом. Всё решила очнувшаяся поляница. Найда, сцепив зубы, поднялась с полатей, где только что латала её раны местная знахарка, и заявила, что коли стоять на ногах способна, то и в седле удержится.
Пусть и доверял её словам ведьмак, только рассудил по-своему. Решил задержаться на день-два в этом городке. Неизвестно как дорога сложится. И ему и воительнице силы нужны.
На вытоптанной в каменную крепость земле было лишь условное разделение меж купцами: и портники мешались со скудельщиками, шныряли в толпе щепетильники, наперебой выкрикивая свой товар. Финист даже остановил нескольких из них, поглядев на шёлковые ленты, берестяные шкатулочки, и свитки со сказками. Не пожалел серебра и прикупил подарочков по случаю.
Обратил внимание на навес, под которым разложил свои изделия кузнец. Но здесь всё вышло не так радостно, не было у этого мужика ни особой силы для заговора стали, ни таланта коваля. Так себе, мечи и ножи, не стоили они того, что просил за них продавец. Разве что наконечники для стрел были и впрямь хороши, что плоские, что вильчатые, что гранёные.
- Это мой племяш Зорян ковал, - будто извиняясь, забубнил кузнец, увидев его интерес, видно малое количество покупателей сильно расстраивало, - лопух он ещё, неумёха! Коли возьмёшь хоть дюжину, дёшево отдам… Приютил вот недоросля на свою голову. Неслух неслухом сколь его розгами да ремнём, а то и вожжами не огуливай, а всё по-своему делает. У меня не забалуешь…
То, что дядька по праву старшинства одарённого примака смертным боем бьёт и, в конце концов, погубит, отчего-то после этих слов мужика, Финист не сомневался. Навидался он уже много таких случаев, да и своё детство забыть о судьбе сирот не давало.
- Зря ты так на парня навет пускаешь, - зыркнул на него Финист так, что уй подавился недосказанными словами. – Знатный из него мастер выйдет! Весь твой род прославит, уж поверь говорящему вещее слово ведьмаку. Крепко моё слово, Перун-батюшка мне порукой!
Он поднял руку к небу, и пальцы окутало неяркое алое пламя, ласковое, не жгучее. Да ещё где-то далеко среди ясного неба раздался раскат грома небесного, будто ещё раз подтверждая его слова.
Продавец с лица спал, побледнел, став похожим на снулую рыбу и только открывал и закрывал рот. То-то тебе старинушка наука. Эх, делать доброе дело, так до конца идти!
- Дам я тебе для парня Сварогов знак заговорённый, - Финист полез в котомку и достал со дна связку амулетов, выданных ему в Конклаве. Снял с нитки один, украшенный рунной вязью с одной стороны и звездой с другой, посадил на него огонёк до этого так и обнимавший его руку. Моргнуло пламя и впиталось в камень. Протянул подвеску кузнецу. – Отдай парню. Пусть носит не снимая. Но учти, старинушка, коли, кто иной на мой подарочек позарится, то ляжет на него и на весь род его проклятье лютое! Сварог – бог-кузнец праведный закон хранит издревле, обманщиков наказывает…
Последние слова сказаны были больше для самого хитрого мужика, который будто ожил, когда в руки амулет получил. Разные нехорошие мысли на его челе отразились. Авось, теперь остережётся.
Для скотины отвели место с небольшим уклоном к оврагу, куда стекали все нечистоты производимые животными, помещёнными в загоны. Лошади, кровы, овцы, козы, свиньи.
Чуть ближе стояли клетки с птицей, оглашавшей весь рынок своим многоголосым кудахтаньем, кукареканьем и гоготом. Копошилась и скреблась в ящиках ещё какая-то живность. У Финиста не было особого желания выяснять, что там такое. Он только протиснулся к загону с лошадьми, но ничего достойного для своей цели, приобрести быстроногого скакуна для Купавы, там не нашёл и отправился обратно, подслушав мимоходом разговоры, которыми перебрасывались такие же, как он, разочарованные живым товаром купчики. Оно и понятно, что в первый день обычно не выставляют самых лучших коней, прицениваются, но не до такой же степени!