Вовремя отпрянул, принимая на малый клинок, который всё ещё сжимал в правой руке. Полоснул от души по приблизившейся морде врага вмиг уплотнившимися когтями, оставляя чёрные росчерки.
Упырь отпрянул, слегка отступая назад и в сторону, будто собираясь напасть сбоку. Но как только ведьмак поддался обманке и шагнул за ним, скользнул в открывшийся проход с такой скоростью, что всё его движение казалось исчезающей смазанной тенью.
Финист ринулся следом. Но когда выскочил в колодце, у лестницы валялось обугленное нечто с дырой в груди. И Видан, подсвечивая себе очередным светляком, заглядывал сверху.
- Что там? – гаркнул он так, будто ударил кувалдой по волчьему слуху.
И Финист скривился бы, если бы не полуоборот. Но это он легко исправил, возвращая человеческое обличье.
- Раненная женщина и три трупа. Но некогда было подробнее обыскивать, - отчитался он. – Больше никакого движения. Вернусь обратно, проверю. Готовься раненую принимать… - и развернулся, но был остановлен.
- Подожди, сначала этого вытащить надо, хотя чтобы не мешал…
Через несколько минут Финист вернулся в комнату, подпитал совсем угасший светляк и огляделся, примечая всё, что не заметил ранее. Справа от входа стояли бочки, одна широкая, другая обыкновенная, но разбитая, откуда и разлилась вода. Широкую, скорее всего, собирали зачем-то на месте, ибо в отверстие колодца, как и в проход, её было не протиснуть. Сундуки и корзины были разворочаны, и весь скарб валялся грудой.
И ещё, Финист оказался прав.
Всё же, это был и схрон, и подземный ход одновременно. В дальнем от него конце, но в углу, находился такой же по размерам лаз, как и тот, через который он вошёл.
Самое неприятное, что именно оттуда тянуло гнилью и слышались странные звуки, шелест осыпающейся земли, будто кто-то значительный пытался протиснуться извне, но пока что у него не получалось. И прежде чем проверять, кто это там такой, стоило позаботиться о единственной выжившей.
Её одежда была иссечена в клочья. Но защита, укреплённая магическими плетениями, выстояла. И на первый взгляд было непонятно отчего она в таком состоянии. Только проведя над телом рукой, обнаружились тонкие, как иглы пруты, пропоровшие ей чрево.
Он ещё пеленал её магией, облекая в кокон, чтобы ещё что-нибудь не повредить, когда женщина внезапно очнулась и едва слышно прохрипела:
- Купава… Купава… Боги, уберегите Купаву… - и снова обмякла теряя сознание.
«Бредит», - решил Финист и продолжил своё занятие.
Но тут в бочке заплескалась вода. И, опираясь на деревянные края, изнутри показалась светлая детская головка, которая, отчего-то, вынырнув из-под воды, казалась совершенно сухой и пушистой.
Глава 4. 1
Видан всё ещё возился с раненой, пытаясь втащить её из мира теней. Его согбенная чёрная фигура слабо шевелилась над распростёртым у костра телом. И помощник, вернувшийся с внушительной охапкой сушняка, свалив ношу в стороне, тут же подкинул пищи, слабеющему пламени.
Над равниной стояла звенящая тишина, нарушаемая только тихим плеском реки, на берегу которой они расположились на ночлег. Отчего-то даже кони вели себя как-то слишком тихо. Индрик не задирал спокойного Каура, а замер, как каменный глядя на воду.
- Как она? – негромко спросил Финист.
- Жить будет, - непривычно сипло и приглушённо скорее прошелестел, чем пробормотал Видан. – Ещё немного…
Оборотень покружил вокруг костра, подкинул в него ещё дров и, наконец, уселся рядом с расстеленной на траве попоной, на которой, свернувшись калачиком, спало золотоволосое чудо.
Поправил сбившееся покрывало, укрывая от ночного холода. Всмотрелся в нахмурившееся от беспокойных сновидений личико. Провёл ладонью над детской головой, шепча заговор. И ребёнок расслабился, перевернулся на спину. Губы причмокнули, растягиваясь в блаженной улыбке. Финист удовлетворённо хмыкнул. Впервые в жизни он испытывал чувство сходное с нежностью.
Найдёныш, прятавшийся в широкой заполненной водой до краёв бочке, оказался девочкой лет четырёх от роду. Отчего было выбрано такое странное укрытие, ведьмак понял не сразу. Да и разбираться с этим было некогда. Кто-то слишком буйный старался прорваться из заваленного хода в подземелье.
Вытащил малышку, охотно протянувшуюся к нему, просушил рубашку, передал с рук на руки своему учителю, отметив только непривычно шероховатую кожу девочки. Всё проделывалось в полном молчании, быстро.
Она не плакала, и казалось, даже не понимала того, что случилось. В корзине нашёлся узел с одёжей, правда, мальчуковой. Из чего следовал вполне ясный вывод – воительница и её подопечная намеревались податься в бега. Только выход из подземного хода оказался завален преднамеренно. И не стоило особо ломать себе голову над тем, кто это сделал. Защитница билась до последнего, обвал должен был стать последней преградой.