- Регис, мужик что надо! – сделал в конце концов вывод, захмелевший Золтан. Он обнял своей толстенной рукой худенького аптекаря за шею, придавив его к своей груди. - Бродяжка ты моя, лысенькая! - он поцеловал его в макушку. – Вот что, заберу-ка я тебя с собой! А то ты тут окочуришься с голоду. Да, парни?
«Парни» одобрительно загудели.
- Ростом ты уже почти, как краснолюд! Ещё откормим тебя… На Амелле и аптекарю работёнка найдётся. Правильно говорю, парни!?
По дружному гулу «парней», было ясно, что, "правильно"!
Регис совсем не обижался на панибратское к нему отношение, улыбался и весело пялился на лица новых друзей.
- Так вы к Амеллу идёте? – спросил он. – Все? – Регис быстро взглянул на Геральта и Мильву.
- Нет, братан, – ответил ему за всех Золтан, наливая очередную склянку. – К Амеллу идём только мы, краснолюды. Ведьмакам и дриадам там делать нечего…
Он подал склянку Геральту. Ведьмак опрокинул всё сразу и пожалел об этом. Дыхание перехватило. Дистиллят был невероятно крепок. Он, откашливаясь, передал склянку Лютику. Кагыр и Мильва пить отказались.
- Вот отведём молодёжь к родственникам, в Гертер, - Золтан кивнул на играющих девочек, - и запряжёмся в мастерские Амелла…
- А Геральт?
Лютик странно захрипел, схватившись за горло, кинулся закусывать.
- У Геральта своя судьба, брат. Он, со своей братвой, ищет девчонку одну… свою воспитанницу, дочку, считай. Я тебе сейчас расскажу. История, в самый раз для вечернего костра…
- Я! Я расскажу! – Лютик просительно поднял руку, дожёвывая редиску. – Я с самого начала всё знаю! Причём, я всё-таки менестрель!
И он, дожевав, стал рассказывать.
Про празднование шестнадцатилетия принцессы Паветты, про Право неожиданности и про то, как им оказалась, ещё не рождённая Цири. Как Геральт, позже, вытащил её из Брокилонского леса, забрав у дриад. И про то, как Цири стала его Правом неожиданности во второй раз, по поразительной случайности, встретившись с ним у пригревшей её семьи купца…
Лютик умел рассказывать. Весь гомон, у костра, затих. Все слушали. Даже Геральт. Чудно было слушать о себе, и о Цири, со стороны. Ещё он заметил, что и Кагыр, внимательно прислушивается к повествованию Лютика, примостившись у того прямо за спиной.
А Лютик продолжал.
Рассказал, как Геральт привёз Цири в Каэр Морхен, где из княжны Цинтры сделали юную ведьмачку. Как Геральт пять лет колесил по Северу, зарабатывая, привозя деньги в Каэр Морхен. Как Цири взяли на воспитание, сначала Трисс Меригольд, а затем и Йеннифер. Как она обучалась в медицинской школе, у Нэннеке. И как потом, когда ни Трисс, ни Йеннифер не сумев совладать с Силой, что жила в ней, отвезли её на Таннед, на Сбор чародеев, где за Цири должен был присматривать самый могущественный волшебник из существующих. За ней, и за её непонятной Силой. И что этот волшебник оказался подлецом и предателем, который убив множество своих друзей-волшебников, захотел использовать Цири, как оружие для своих корыстных целей. Что он чуть не убил Геральта, пытавшегося ему помешать, и что из-за него-то Цири и пропала... И что, теперь, все они помогают Геральту в его отчаянной попытке найти её…
Над костром повисла тишина.
- Прямо-таки история для баллады, Лютик! – Золтан прокашлялся. – Ну-ка, парни, плесните-ка господину менестрелю за его чудный рассказ!
Никто не возражал.
- А теперь мне! – Хивай принял у Лютика пустую склянку, подождал, пока в неё нальют.
- Хочу выпить, Геральт, - обратился он к ведьмаку, - за вашу удачу! – краснолюд обвёл костёр полной склянкой. – Желаю, чтобы она не покидала вас на всём пути, пока не найдёте Цири живой и здоровой! Да и потом тоже!
Он торжественно выпил. Все краснолюды одобрительно зашумели.
- Спасибо, парни, - Геральт встал. – Простите, мне нужно отойти.
Ведьмаку захотелось побыть одному. Он отошёл на границу эльфийского кладбища, костер лагеря скудно освещал его спину. Присел на траву, угрюмо уставившись в темноту. Сзади кто-то тихо подошёл, сел рядом. Геральт услышал глубокий вздох Кагыра.
- Я, со своей дюжиной, перекрывал потайной выход из замка. Надежды, что именно отсюда попытается вырваться Калантэ, с внучкой, было мало, замок уже горел, как и весь город. Я уже хотел было отдать приказ отходить, как из дверей выскочил отряд цинтрийских гвардейцев. У одного из них, на руках, была девочка с серыми волосами... - нильфгаардец тихо говорил в темноту. - Тогда, я подумал, что мне повезло… Те солдаты дрались, как черти! Уже потом, когда все мои «летучие мыши» полегли, когда в живых остался я один, и то, с перерубленным плечом, я подошёл к зажавшейся в угол девочке. Её била крупная дрожь, она смотрела на меня ошалевшими, перепуганными глазами… Медлить было нельзя. Всё вокруг пылало. Мне удалось поймать одну из метавшихся в панике лошадей. Я прижал Цири к груди и рванул сквозь огонь. Не знаю, не помню, как мне удалось, как сумела лошадь… Мы скакали по горящему ночному городу, Цири не плакала, не кричала, но в её глазах стоял ужас… Я остановился только у кромки лесной полосы. Отпустил лошадь, она могла нас выдать, а нам нужно было спрятаться, в городе шёл бой… Я терял силы, рана кровоточила, а Цири начала бить лихорадка, она вся горела. Я всю ночь продержал её на руках, успокаивал, гладил ей волосы, молился, чтобы с ней всё было хорошо…