- Куда? - спросила Мильва.
- Куда? … Геральт! – Регис, вдруг живо обратился к ведьмаку. - Тебе не случалось бывать в Махакаме, в Священном храме Спасителя?
- Бывал, - отозвался Геральт. - Давно…
- Тогда ты видел их святыню, главную святыню тамошних гномов…
- Статую Бората, Перворожденного гнома? Ты о ней хочешь спросить? Видел, конечно. Изумительная работа! Он там как живой! Вот только позу ему можно было бы подобрать и получше… - ответил Геральт.
Вампир смотрел на него не отрываясь, молчал.
- Постой! – встрепенулся ведьмак. - Ты что, хочешь сказать…
- Да, Геральт, - перебил его Регис, - никакая это не статуя… Борат отрешился от этой жизни полностью, остался жить, но от статуи его теперь и не отличить… Грустно… Теперь ты понимаешь? Теперь вы понимаете, друзья, - обратился он уже ко всем, - почему я вызвался пойти с вами? Вы своими благородными помыслами пробудили во мне ту жизнь, которой мне так не доставало! Я вам так благодарен! Так что не удивляйтесь, что мне, Перворожденному вампиру, незазорно таскать вам кроликов, - он добродушно улыбнулся, своей широченной улыбкой.
Поражённые его рассказом друзья молчали.
- И что, нет никакого способа вас убить? – спросил наконец Кагыр.
Вампир перестал улыбаться, опустил глаза.
- Есть… - спустя минуту ответил он. – Синее пламя Пустоши…
Всех поразила резкая смена настроения Региса.
- Оно сжигает всё… всех… любого… даже Перворожденного… даже пепла не оставляет.
Было видно, что вампиру стало тяжело говорить.
- Регис!... Что, кто-то из вас… Кого-то… - Мильва пыталась спросить.
- Казнили, - сухо закончил за неё Регис.
- Казнили? - Геральт напрягся, что-то внутри него зашевелилось, что-то холодное…
- Кого? – тихо спросила Мильва.
- Эльфийку. Лару Доррен.
- За что?
- За любовь, - также тихо ответил вампир.
В ночной тишине было слышно лишь потрескивание догорающего костра. Пряча глаза, Регис молча раздал друзьям уже готовые куски мяса. Убрал рогатины, подбросил ещё дров. Потрясённые путники переглядывались.
- Как же так, Регис? Объясни! Почему? Разве можно казнить за любовь? - голос дриады дрогнул.
Вампир бросил в костёр очередную сухую ветку, все видели, как неприятно ему об этом вспоминать. Он посмотрел на ведьмака, встретился с ним глазами.
- Наверное, Геральт, нам давно уже нужно было об этом поговорить. Так как это напрямую связано с твоей Цири!
Геральт уже это понял, но не перебивал, слушал. И вампир продолжал.
- Лару казнили за любовь к человеку. К мужчине. Его звали, Крегеннан аэп Шиадаль. Наверное сейчас, уже никто бы так не поступил, но тогда… - глаза Региса затуманились. - В то время люди уже стали созданиями, с которыми считались все Старшие расы, но всё равно, в их глазах, это были взбунтовавшиеся рабы, недоделанные полу-животные, еда… И мы так думали. Перворожденные. Все, кроме Лары. В то время, мы разошлись по всему миру, каждый занимался чем хотел. Тогда-то Лара и встретила Крегеннана… И полюбила. Отчаянно, безоглядно. Более того, стала его женой, приняла его имя и… родила от него ребёнка. Большего кощунства, надругательства над именем Перворожденного, нельзя было и представить! Перворожденная эльфийка отдалась человеку? Родила от него ребёнка? Это не укладывалось в голове! Это можно было сравнить только с тем, как если бы сейчас, человеческая женщина понесла бы от собаки. Это свалилось на нас неожиданно, никто ничего не знал, даже не догадывался. Мы, как те единороги, не можем отследить путь другого, такого же как мы, перворожденная кровь не допускает слежки за собой. Творец сам её нашёл, всё узнал ... и приговорил.