- Да ну ладно, ладно! – перебил трактирщицу Лютик, закатив глаза. – Поняли мы уже! Мы, конечно, не разбойники, так бы мы тоже разбрасывались бы деньгами налево и направо, но мы, всего лишь простые путники… Надеемся только на ночлег и на сносный ужин. Причём, за умеренную плату! На это у Вас можно рассчитывать?
Лютик, как казначей всего отряда, исполнял свои обязанности с полной ответственностью.
- Конечно-конечно! – засуетилась тётушка Морра. – Вы будете довольны, обещаю вам! Проходите, пожалуйста! Милости просим! – затолкала она путников внутрь своего трактира.
***
Им достались самые дальние, самые маленькие комнатки на втором этаже, с одной кроватью в каждой. Распределять кто-где будет ночевать не пришлось. Мильва мягко, но категорично заявила, что если она и будет ночевать в одной комнате с кем-то из мужчин, то только с Геральтом. А так как Регис заранее снял свою кандидатуру относительно и ужина, и ночлега, то стало ясно, что вторую комнатку займут Кагыр с Лютиком.
Кровати были довольно вместительны и довольно сносно могли вместить и двоих путников, но Лютик, быстро сориентировавшись, заставил Кагыра передвинуть их кровать так, чтобы одна её сторона примыкала к стене. Объяснил он этот манёвр тем, что теперь, когда он будет спать под стеночкой, то он уже не вылетит с кровати, если Кагыр, вдруг, неудачно повернётся во сне.
Побросав вещи в своих комнатах, друзья спустились вниз, в обеденный зал, поужинать. Тётушка Морра лично усадила почётных гостей за стол и немного удивилась, насколько дружно её постояльцы отказались от всего мясного, отдав предпочтение наваристому перловому супу и такой же перловой каше с овощным рагу. Она лично контролировала подачу блюд, попутно развлекая гостей местными рассказами, интересовалась, как им показались их комнатки и как они разместились. Долго извинялась, что не может предоставить ничего лучшего, а в конце их трапезы, сама принесла небольшой кувшинчик с вином, «за счёт заведения», и напомнила Лютику о его обещании выступить. Лютик, бесцеремонно наливая себе первую чашку, в очередной раз закивал, что он мол, конечно выступит, но сначала ему нужно промочить горло и искупаться.
С купанием тоже возникли определённые проблемы. Кадушка действительно, оказалась и высокой, и вместительной, но проблема была в том, что она была одна. Право первой принять ванну, друзья безоговорочно отдали Мильве, а вот за то, кто будет купаться после неё, возник спор. Первым из него вышел Кагыр, заявив, что он сам себе натаскает воды, но ни после кого купаться не станет. Так что за право купаться вторым, после дриады, Геральту и Лютику пришлось тянуть палочки. Выиграл Геральт. Лютик, однако, особо не расстроился, и заявил, что уж если так, тогда он имеет полное право пойти в зал и выпить за общие деньги ещё одну чашечку вина, дожидаясь своей очереди. Никто ему не возразил.
***
Восторженные слушатели наливали Лютику ещё и ещё, лишь бы он пел. Тётушка Морра плакала и не стеснялась этого, хором плакали и все её работницы. Лютик, при всей его дурашливости, был профессионалом своего дела, он виртуозно умел играть и на лютне, и на струнах душ своих слушателей. Затаивший дыхание обеденный зал оживал лишь по окончании очередной баллады. Но Геральт знал, чем всё это закончится. Он не стал дожидаться пока Лютик окончательно напьётся и откажется петь, не стал дожидаться последних буйных оваций, объятий и слезливых поцелуев женщин, которыми будут награждать его друга, он первым, покинув собрание, направился к себе в комнату.
Окно их, с Мильвой, комнатки выходило на дальнюю, заднюю часть постоялого двора, и открыв его, Геральт не увидел ничего интересного. Лишь загоревшиеся на ночном небе звёзды были живыми, сверкали и подмигивали ему. Лёгкий ветерок внезапно дунул ему прямо в лицо, приподнял волосы, но не заставил поёжиться от холода, а лишь взбодрил его ночной прохладой, напомнив ему, что до жаркого лета осталось всего-то чуть больше месяца… Ведьмак в блаженстве прикрыл глаза.
Сзади, по коридору, послышались лёгкие шаги. Геральт знал, чьи это шаги и не встревожился, даже не открыл глаз. Дверь за его спиной приоткрылась и в комнату, вместе с далёкими звуками лютни, проскользнула Мильва.