- Правда! – опять развернувшись к друзьям, менестрель улыбнулся. – И много! Правда! И на Кагыра я сержусь понарошку. На самом деле, я за него только рад. Он ведь мой друг, – лицо Лютика, вдруг, стало озабоченным, он вопросительно взглянул на вампира. – Регис, дружище, там, в Боклере, с ним ведь ничего плохого не случится?
- У-у-у! – немного восторженно загудел Регис. – Поверь мне, Лютик, насчёт нашего нильфгаардского друга можно не беспокоится, – вампир улыбнулся. – Я, знаете ли, ненароком заглянул в мысли Гайялы и… Хм… Думаю, что сейчас, Кагыру Маур Дыффину аэп Кеаллаху можно только позавидовать…
***
Восстанавливая дыхание, Гайяла тяжело опустила ноги на пушистый ковёр, опёрлась руками о край огромной кровати. Встала, грациозно сплела руки над головой.
- Оу-у-у-у-у!!! – взвыла она по-волчьи, вытягиваясь в струнку.
Так и не опустив рук, волшебница лениво, соблазнительно поигрывая узкими бёдрами, вышла на балкон. Только там, она блаженно прикрыв глаза, опустила руки на мраморные перила.
Балкон покоев Гайялы был выше всех других во дворце. Ночной воздух был мягким и тёплым. В это время года, такой мягкий и тёплый воздух мог быть только в Туссенте. Он ласкал кожу, был освежающим и успокаивающим одновременно.
Залюбовавшись волшебницей, к ней сзади тихо подошёл Кагыр, мягко положил свои руки на бёдра чародейки, зарылся носом в её роскошные волосы.
Не открывая глаз, Гайяла улыбнулась, откинула голову на плечо нильфгаардца, закинула одну свою руку ему за шею, лениво поиграла в его волосах своими длинными пальцами.
- Да, Кагыр, - замурлыкала она, - в изяществе тебя заподозрить нельзя, но в напоре… - волшебница приоткрыла глаза, которые были полны томного блаженства. – Такое ощущение, что у тебя года два не было девушки…
Нильфгаардец не ответил, он был занят. Всё это время, он неспеша целовал волшебницу везде, куда мог достать губами, и с каждым разом его поцелуи становились всё более страстными и продолжительными. Его руки мягко соскользнули с бёдер волшебницы вниз и в середину, объятья стали крепче.
- О-о-ох! Малыш, ты что!? – игриво засмеялась Гайяла. – Дай хоть отдышаться! Или что, опять в постель?
- Да чёрт с ней, с этой постелью, – Кагыр легко толкнул чародейку вперёд. – Упрись руками!
***
- Кагыр!
- А?
- Ты меня любишь? – лениво разлёгшись на животе нильфгаардца, Гайяла де Виго легко поигрывала у него между ног.
- Нет.
На секунду замерев, чародейка отложила своё занятие, повернулась к нему лицом.
- Ух ты! - её правая бровь изумлённо и вопросительно подёрнулась вверх. – Я смотрю, ты решил разрушить последний барьер между любовниками.
- Какой ещё барьер?
- Барьер честности, малыш! – Гайяла умудрилась улыбнуться так, что её вечно приоткрытые губы, сейчас напротив, сильно сжались, растянувшись в странной улыбке. – Я то и так знаю, что ты меня не любишь, но вообще-то, я хотела послушать, как ты будешь выкручиваться и врать мне. А твоя честность… знаешь, она где-то даже оскорбляет…
- Ты хотела послушать, как я буду тебе врать, что люблю тебя?
- Хм… - чародейка смутилась. – Чёрт! Я уже даже не знаю… Просто хотела с чего-то начать разговор, спросила первое, что пришло на ум, а то мы всё трахаемся, да трахаемся, поговорить некогда.
Гайяла вдруг резко запрыгнула на нильфгаардца сверху, усевшись прямо у него на груди.
- Но ты знаешь, - она улыбнулась уже более привычно, - в твоей честности тоже что-то есть. Я рада, что между нами рухнул этот последний барьер, и я принимаю твои условия! Обещаю не лукавить с тобой и быть предельно честной! Это, знаешь ли, так необычно! Здесь, во дворце, редко кто говорит правду. Все льстят, лукавят, выкручиваются… А ты? - взгляд чародейки стал театрально-суровым. – Ты обещаешь говорить мне всегда правду, не врать мне?
- Обещаю, - Кагыр легко улыбнулся.
- Ну так мы это сейчас и проверим, – глаза волшебницы угрожающе сузились.
Но проверку пришлось отложить. В ночной тишине, по коридору, примыкающему к их спальне, послышались торопливые шаги. Любовники дружно повернули туда головы, Кагыр дёрнулся было встать, но чародейка уложила его на место лёгким, успокаивающим движением руки. В следующую секунду, к ним в покои ворвались двое вооружённых рыцарей, у одного из них в руке была лампа, а между ними, застыв в угрожающей позе перед кроватью Гайялы, появилась чарующая молодая девушка в одной ночной рубашке, настолько прозрачной и короткой, что вместо того чтобы скрывать тело хозяйки, она напротив, лишь притягивало к нему внимание. Роскошные золотистые волосы девушки спадали крупными кольцами на её грудь, а красивое, где-то по-детски, наивное личико, отнюдь, не было сейчас страшным, вопреки гневно сведённым бровям и сурово сжатым губкам.