Лео Бонарт правил повозкой, сидя на её козлах. Вожжи лошади Лары он привязал к телеге, рядом с собой, а свою лошадь привязал в хвосте. Молчал. Лошадей Крыс он оставил в Ступнях, как плату за гостеприимство и за эту самую, запряжённую повозку Меены.
Он ещё дважды бил Лару. Тогда, сразу же после боя, он привязал её, уже беспомощную, к стойке навеса и бил в живот кулаком. Молча, неторопливо, сильно… до тех пор, пока Лара не перестала стесняться своих слёз. А потом, ушёл доедать свой завтрак.
Он вернулся уже одетым, со своим неразлучным мечом в руках и стал собираться в дорогу. Никто не вышел ему помогать, лишь староста Берел, который, впрочем, тоже был бледен и терялся в словах. Вместе с ним, Бонарт закинул в повозку Меены мёртвых Крыс, не побрезговав при этом вытряхнуть из их карманов всё ценное. А потом, уже перед самым отправлением, он опять её бил. Ладошкой, по лицу, молча, методично, просто так, ни слова не говоря о причине. Удары были не сильными, но то унижение, что испытывала Лара, было гораздо, гораздо больнее. Он довёл её тогда до сумасшествия, она уже вздрагивала, закрывала глаза только от размаха его руки. Она первая заговорила. Сквозь слёзы, она попросила его остановиться. Он остановился только тогда, когда она попросила его трижды. Только тогда он прекратил её бить и спросил, как она поедет, верхом, или в повозке.
Лара опять посмотрела туда, на разрубленное пополам лицо Искры. Её, как самую лёгкую, забросили в повозку последней. Ещё вчера, она целовала это лицо… её, и их всех… на прощание… Она тогда ещё не знала каким оно обернётся на следующий день… прощание.
Она опять прикрыла глаза, в голове опять затуманилось…
***
Услышав шум, Бонарт остановил телегу, повернулся. Переложив свой меч с колен на повозку, он слез с козел и подошёл к упавшей на дорогу, без сознания, девушке. Какое-то время он её рассматривал, потом, оглянувшись по сторонам, он увидел толстое поваленное дерево в стороне от дороги. Подтащив туда Лару, он бросил её животом на ствол, приспустил с неё штаны, приспустил свои, и вошёл в неё сзади.
Лара пришла в себя от странных, ритмичных раскачиваний перед своими глазами. Когда её сознание немного прояснилось, она поняла, что это не трава, не опавшая листва раскачивается перед ней, а она сама раскачивается в такт сильным, размеренным толчкам сзади.
Она взвыла, сделала отчаянную попытку вырваться, оттолкнуться от дерева, но чья-то сильная рука сзади, бесцеремонно схватила её за волосы, изогнув её шею так, что ей пришлось схватиться за эту руку обеими своими связанными руками, прекратив на время своё сопротивление. Спустя пару секунд, она поняла, что ей не вырвут с корнем волосы, если она не будет сопротивляться, если позволит… И она позволила.
Бонарт кончил в сторону, отпустил волосы девушки, пренебрежительно швырнув её другой рукой на землю. Глотая слёзы, Лара судорожно, неуклюже натягивала на себя штаны, но в её глазах, смотрящих на спокойно заправляющегося Бонарта, не было ненависти. Это был взгляд… побитой собаки.
- Сука… - плакала она. – Тварь… Подонок…
- Ну-ну, - Лео небрежно отряхивал от листвы свои колени. – Полегче, девочка. Или тебя опять ударить?
В очередной раз заглотив слёзы, Лара умолкла, но её губы продолжали трястись как в лихорадке.
- Ты должна уже понять, - захрипел Бонарт выпрямившись, - той жизни, что у тебя была совсем недавно, уже нет. Теперь ты моя. Моя собственность. Скажу, на колени, ты становишься на колени, скажу, снимай штаны, ты снимаешь штаны, скажу, улыбайся, ты улыбаешься. Ясно?
- Нет! - непонятно откуда, в девушке вскипела злоба. – Ни за что! Я не твоя собственность! Слышишь!? Ни за что! Я лучше умру!!!
- Вот как? – Лео подошёл, встал прямо над ней. – Ну что ж. Ты хорошо со мной билась, и я окажу тебе услугу. На!
Он обнажил висящий у себя на поясе кинжал, бросил его Ларе так, что тот встрял в землю между ног девушки.
- Даю тебе минуту. Если ты предпочитаешь рабству смерть, это твой шанс. Последний. Я отнёсся к твоим словам уважительно, докажи мне, что это был не просто дурацкий трёп. Можешь убить себя. Но если не убьёшь, ты встанешь с этого места моей собственностью. Ясно?
Лара ошарашенно переводила свой взгляд то на Бонарта, то на торчавший в земле кинжал. Схватить его, бросится на безоружного охотника за головами… эта мысль даже не приходила ей в голову. Она знала, что боится его, даже безоружного боится, боится так, как никогда и ничего раньше не боялась. Сейчас она думала лишь о его предложении, о его ей приговоре… Лара взяла в руки нож.