Как только они въехали во двор усадьбы наместника округа Палифан, самого большого из всех шести округов королевства Лирии, Миируса Хеммельфарта, к ним почти сразу же подлетел невзрачненький толстенький мужчина без единой волосинки на голове, который, впрочем, одет был в довольно богатую, искрящуюся яркими красками, разноцветную одежду.
- Господин Бонарт! – закланялся он ещё прежде, чем охотник за головами успел спрыгнуть на землю с повозки. – Господин Бонарт! Какая радость! Вот хозяин обрадуется! Какая радость!
- Иди, доложи ему, – сухо бросил ему Бонарт без всяких приветствий и объяснений.
- Сию минуту, господин! Сию минуту! – разноцветный мужчинка, подняв руками полы своего причудливого одеяния, бросился вверх по ступенькам. – Вот хозяин-то обрадуется! – пел он на ходу.
Проводив его взглядом, Лео недовольно посмотрел на Лару.
- Слезай! - приказал он ей хмуро. – Тебя представлять придётся мне.
***
Внутри, убранство резиденции наместника Хеммельфарта, ничем не уступало его виду снаружи, такому же красочному, нарядному и… чертовски дорогому. Едва Бонарт с девушкой вошли в один из просторных залов, как к ним навстречу, раскрыв руки для объятий, направился невысокий, откровенно толстый мужчина, в такой же пёстрой кричащей одежде, как и у его придворного, но… гораздо более богатой. Лара никогда ещё не видела таких ярких сверкающих тканей, такого беснующегося их разнообразия всего лишь на одном человеке, которому впрочем, этого блеска было мало и который постарался украсить каждый неукрытый одеянием кусочек своей плоти всевозможными ожерельями, браслетами и серёжками, а каждый пухленький его палец венчал перстень, стоимостью с небольшую усадьбу.
- Миленький! Миленький мой Лео! – по сравнению с голосом своего слуги, голос у Миируса Хеммельфарта был… ещё более высоким. Ещё розовенькие щёчки запылали от совершенно правдоподобной радости. – Какое счастье! Бонарт! – он попытался обнять охотника за головами через свой выпуклый живот. – Мой милый дружок!
- Не на-зы-вай меня так! – недовольно заворчал Бонарт, судорожно выскальзывая из объятий наместника.
- Но почему же!? – не сдавался Хеммельфарт, продолжая тянуть к нему свои толстенькие пальчики. – Ты же мой миленький! Мой дружок!
- Слышишь, ты, свинья жирная! – чуть-ли не закричал, в неожиданном гневе Бонарт, уже откровенно отталкивая от себя руки наместника. – Никакой я тебе не дружок! Друг, да! Но не дружок! Сколько можно уже тебе это повторять! Собак так будешь называть, или жополизов своих! Понял!?
- Ох, Бонарт! – Хеммельфарт ничуть не обиделся. – Ты всё такой же! Грубый! Сильный! Мужественный! – он в восхищении сплёл пальцы у себя под подбородком. – Я так по тебе скучал! Мне так тебя не хватает! – сокрушённо раскачивал он головой. – Ладно, пойдём присядем! – пригласил он его следовать за собой.
Вся эта картина оставила у Лары двоякое впечатление, но махнув на все эти странные эмоции рукой, она уныло поплелась следом.
Они подошли к одной стене зала, где Миирус Хеммельфарт бухнулся на огромный красный диван, рядом с которым стоял большой стол с разнообразными кушаньями, пригласив Бонарта сесть на диван поменьше, стоявший тут же. Кроме них, в зале были ещё двое, уже знакомый Ларе разноцветный человечек и серьёзного вида молодой мужчина, с мечом на поясе. Охранник, подумала Лара.
- Ох, Лео-Лео, сколько воды утекло, как ты бросил меня… а я всё скучаю! – взяв со стола кисть винограда, Хеммельфарт принялся за него и за свои жалостливые рассуждения. – Не надоело тебе мотаться по горам и лесам? Может вернёшься ко мне, в тепло, в уют, а?
- Не вернусь, - Бонарт успокаивался, но голос его продолжал ворчать. – Я тебе уже не раз говорил, я у тебя здесь сдохну от скуки.
- Вот дурашка! – заохал наместник. – Скука, это не самое страшное! Зато у меня, ты всегда был бы и сыт, и одет, и обласкан… ммм… моею заботой!
- Не нужна мне твоя забота! – в очередной раз дёрнулся Бонарт. – Это я о тебе заботился! Я хорошо помню тот год! Восемь покушений! Немыслимо!
- Не ври! – Миирус смешно нахмурился. – Я тоже хорошо помню тот год. По крайней мере три из них были уже на тебя. … Да ну их! – наместник удивительно быстро поменялся в лице и пренебрежительно махнув рукой, заулыбался. – Зато, милый, после твоей службы у меня, за столько лет, ни одного покушения! После тебя, никто даже не думает связываться со мной. Делаю что хочу. А после того как на троне Лирии, вдруг, сменился король, - Хеммельфарт многозначительно потряс виноградинкой, - так с тех пор меня вообще никто не трогает! Даже когда собирали людей на войну. Этот молокосос, Реджинальд, представляешь, прислал ко мне человека, мол, солдаты ему нужны. Нахал! Я его прогнал, этого негодяя! – виноградинка гневно улетела куда-то далеко в сторону. – Сказал, никого не дам! Пусть ищут себе солдат в других округах! Я свой народ люблю, никого не дам!