У строения не было углов, и Бонарт с девушкой подъехали просто к месту, где не было лестниц, а была массивная, кованная железом дверь, с маленьким окошком вверху. Рядом с ней, на приличной высоте, были три высоких, узких окна, что для стен Арены выглядело неестественным.
Достав из повозки свою дорожную сумку и меч Лары, Бонарт бесцеремонно забарабанил в дверь.
- Эй, там!!!
К удивлению девушки, довольно быстро, за дверью послышался шум и скрежет, и вскоре, маленькое окошко, вделанное в дверь, открылось, и девушка увидела часть чьего-то немолодого лица.
- Я от господина Хеммельфарта, - чуть недовольно прохрипел охотник за головами. – У меня от него бумага.
Из открывшегося окошка, на Бонарта, посмотрели чьи-то заинтересованные глаза, а потом, вдруг, за дверью опять послышался скрежет, и она приветливо распахнулась.
- Господин Лео Бонарт! – за ней оказался довольно пожилой и довольно грузный мужчина, у которого на лице не хватало кончика носа. Он улыбался. – Вам нет необходимости упоминать имя хозяина! Вы без всякой бумаги можете просить у Харзима всё, что Вам будет угодно! Вы, для старины Харзима, непререкаемый авторитет. Вы… вы не помните меня, господин? – заискивающе скривился он, посторонившись.
- Помню, вот это! – Лео указал пальцем на остатки носа охранника. – И я пришёл не просить… - он по-хозяйски махнул головой Ларе. – Проходи!
Девушка вошла в небольшой, продолговатый коридор, который заканчивался ещё одной дверью, справа, которая сейчас была распахнута настежь. Она услышала, как за её спиной закрылась дверь наружу и как распинался «старина Харзим» в своих незамысловатых любезностях Бонарту. Лара прошла в открытую дверь и оглянулась вокруг.
Внутри было довольно свободно, но освещения, от трёх узких окон, явно не хватало и хотя снаружи был ясный летний день, слева, на большом столе, горела масляная лампа. Помещение было продолговатое, одним своим торцом, оно смотрело через узкие окна наружу, а в стене напротив, была только массивная, на вид тяжеленая дверь, так же, как и дверь наружу, оббитая железом и с таким же маленьким окошком. Такие же две тяжёлые двери смотрели на девушку и с правой стороны, на которой больше ничего не было, но в этих дверях, маленькие окошки не закрывались заслонками, а были перегорожены железными прутьями. За ними была темнота. Слева, Лара увидела склад разнообразного снаряжения и оружия, развешенного на стене и разложенного на стеллажах, но больше всего, её внимание привлекли три здоровенных арбалета, лежащих на самом видном месте, таких огромных Лара ещё не видела. Она стала разглядывать другое снаряжение, не утруждая себя прислушиваться, пока Бонарт что-то рассказывал охраннику, время от времени кивая на ведьмачку. Тот, в свою очередь, покорно слушал, время от времени опуская глаза на бумагу от господина Хеммельфарта, и согласно кивал головой. Потом, вскользь посматривая на Лару, он пошёл и отодвинув здоровенный засов, отворил дальнюю, их двух одинаковых дверей. Скромно отошёл в сторону, уступая место Бонарту. Тот грубо схватил Лару под локоть и подтащив её к раскрытой двери, нервно толкнул её вовнутрь. Так сильно, что Лара безвольно упала на каменный пол и не спешила вставать. Она посмотрела вокруг. Да, за этой дверью была камера. Довольно большая, лишённая окон, лишь с одним небольшим окошком, как раз в центре стены рядом, тоже перегороженным тремя толстыми, вертикальными железными прутьями, за которой тоже, впрочем, было темно.
Бонарт сунул её меч в руки охраннику и присел на корточки на пороге, уставившись на Лару своими немигающими глазами.
- Так, девочка, давай-ка кое-что проясним, – начал он.
Лара взглянула на него почти насмешливо, опустошённым, безжизненным взглядом. Её уже не испугать. Эта камера для неё? Ей теперь что, придётся в ней жить? Тогда это конец… Конец всему.
- Ты пока побудешь здесь, - продолжал Бонарт, сверля её взглядом из освещённого проёма двери, - я не могу таскать тебя вечно за собой, спать в пол глаза, присматривая за тобой.
- Тогда убей.
- Ты всё ещё хочешь умереть?
- Теперь, да. Я не дикий зверь, чтобы жить в клетке, – Лара обречённо, горько улыбалась.
- А кто ты, если не дикий зверь? Тебе напомнить!? – голос Лео стал возбуждённым. – Ты разбойница! Изначально приговорённая к смерти преступница! Тебя зарезал бы любой стражник, если бы смог… чтобы получить за тебя награду. Только, я, не убил тебя. – он сделал многозначительную паузу. – Давай на чистоту, Лара! Ты проиграла мне свою жизнь. Там, в Ступнях, в честном бою. Ты должна это признать. Но я не взял её, пощадил тебя, более того, я собираюсь вернуть тебе твою прежнюю жизнь! – он опять сделал паузу, а Лара посмотрела на его силуэт более заинтересованно. – Я хочу отпустить тебя. Но! Ты обошлась мне в кругленькую сумму, ты знаешь это, так что, ты должна отработать мне эти потери. Причём, с лихвой отработать. Ясно?