Лара гладила его лапу.
- Мы, с тобой, одинаковые. Убиваем, чтобы жить… Я такое же чудовище, как и ты… А ты, такой же узник, как и я…
Когда Харзим узнал о их дружбе, он чуть с ума не сошёл от изумления. Ругался, кричал, обещал, что прикажет заложить камнями их окошко, пытался запретить Ларе и близко к нему подходить. Девушке стоило больших усилий убедить его, что беспокоиться не о чем. Наоборот, только рядом с Чемпионом, Лара чувствовала себя наиболее защищённой. Харзим со временем остыл, но предупредил, что если о их, с Чемпионом, взаимоотношениях узнает Торша, тогда жди беды. Торша, в отличии от Харзима, никогда с Ларой не говорил больше, чем это было необходимо. По-видимому, он считал, что разговоры с ней не стоят того риска, чтобы ослушаться Бонарта. Бонарта здесь все боялись. Лара с удивлением узнала, что это именно Бонарт отрезал кончик носа Харзиму, когда тот служил на северной стороне. Залетев туда однажды, после своего боя, он нашёл на ком выместить своё недовольство каким-то, выданным охранниками, оружием для «мяса», и сказал, что раз уж Харзим ничего не видит дальше кончика своего носа, тогда это его препятствие нужно отрезать, чтобы он, Бонарт, в следующий раз не отрезал бы ему голову. А когда Лара напомнила Харзиму о его любезностях Бонарту при их первой для неё встрече, пожилой охранник, смущаясь признался ей, что тогда, при виде Бонарта, у него всё съёжилось внутри от страха, и ему конечно пришлось быть любезным, он, простой охранник, не может себе позволить упрекнуть в чём-то Бонарта, которому здесь позволено всё!
- Здесь, в Палифане, мышка, твоему Бонарту можно всё! Он может забрать любую жизнь, какую захочет и ничего ему за это не будет. Тебя угораздило попасть в руки к самому опасному человеку в Округе, а то и во всей Лирии, так что даже не думай кому-нибудь жаловаться на него. Только хуже будет. Тем более, не забывай, ты разбойница! Радуйся, что тебя просто не вздёрнули на виселице, радуйся, что ты ещё хоть как-то можешь жить… И старайся не грубить Бонарту, он твой хозяин, и вправе сделать с тобой всё что захочет, так что лучше не зли его, - наставлял он её.
Проклятый Бонарт! Он приходит к ней после каждого боя, приходит, и насилует. В последний раз, он раздел её полностью, уложил её на её тюфяк, на спину, и навалился сверху, не спуская с неё своих рыбьих глаз, так что ей пришлось ко всему прочему ещё и чувствовать на своём лице его смрадное дыхание. С-с-сука… Она сказала ему, что не верит, что он её отпустит, даже если она выиграет для него двадцать, тридцать, сорок боёв. Он тогда только усмехнулся, сказал, что это неважно, верит она или нет, что она должна биться, чтобы жить, а если откажется, пусть не думает, что смерть всегда одинаковая. Если она не будет слушаться, он прикуёт её к стене этой камеры и будет приходить сюда каждый день и убивать её, смотреть и убивать, и всё, что её сможет успокоить, так это то, что когда он её все-таки зарежет, как свинью, через много дней, она уже этого не поймёт, потому что к этому времени, она уже просто сойдёт с ума... Видя, с какой уверенностью он это говорит, девушка с ужасом понимала, что он такое уже делал с другими людьми, и не раз… Проклятый Бонарт! Ладно, она будет биться, но когда-нибудь она его убьёт. Обязательно убьёт! Что-то должно случится! Тогда, давно, когда Чемпион не дал ей наложить на себя руки, он тем самым вдохнул в неё желание жить. С тех пор, она день за днём, нет, не чахла, наоборот, оживала. Ей пришлось смириться со своей судьбой, но Лара не отказалась от желания её изменить. Ещё немного времени, ей нужно ещё немного времени, чтобы прийти в себя, поверить в свои силы, и тогда… что-то должно случиться...