- Дорогу!!! Дорогу!!!
Она вздрогнула. Без сомнения, некогда властный, громогласный голос снаружи сейчас звучал прерывисто и взволнованно. Она устало подняла глаза к выходу и в ту же секунду в помещение её госпиталя ворвались четверо, с ног до головы забрызганные кровью солдата, которые несли на руках пятого, без сознания.
- Кто здесь главный!? – здоровенный солдат, который придерживал голову раненного, заметался взглядом по помещению, встретился глазами с глазами Иоли. – Госпожа! – тон его резко стал просительным. – Умоляю! Помогите! Вы должны спасти его!
Увидев освободившийся свободный стол, солдаты бережно уложили на него воина, которого принесли с собой на руках.
- Госпожа! – бойкий солдат, судя по всему офицер, схватил Иолю за руки. – Спасите его, умоляю! Вы должны! Этого человека Вы должны спасти! Это ему мы обязаны нашей победой!
Согласно кивнув, Иоля подошла к столу и почти сразу же, сочувствующе, подняла на офицера глаза. Смерть она распознавала с первого взгляда.
- Сожалею, солдат, - горько произнесла она, - но Вашему другу уже не помочь. Он мёртв.
- Как мёртв!? – офицер взвыл, обхватив голову своего мёртвого друга руками. – Как!? Как… Он ведь только что дышал! – он умоляюще посмотрел на медичку, как будто она чем-то могла помочь. То, что его друг уже не дышал, видел он уже сам.
Тем временем, Иоля невольно осматривала умершего солдата, попутно водя пальцами по его телу.
- О, Великая Милитэли! – сокрушалась она тихо. – И Вы что, утверждаете, что он только недавно дышал? – обратилась она к офицеру. – Вот же, смотрите, раз, два, - стала указывать она рукой, - о, Великая Милитэли! По крайней мере три смертельных ранения! Это… кроме всего прочего. Как он мог ещё совсем недавно дышать, если вы принесли мне, сюда, считай, изрубленное на куски тело?
Но офицер ничего ей не ответил. Тяжело оперевшись двумя руками о стол, он смотрел на тело погибшего воина немигающими глазами. Иоля не решилась переспрашивать, она лишь прикрыла мёртвому солдату его странные глаза. Прикрыв их, она потянула за цепочку у него на шее, и в её руку, из-под окровавленной полотняной рубахи, упал медный медальон. Сердце Иоли сжало клещами, она узнала этот цеховой знак. «Убивая, спасать жизни», она хорошо помнила этот ведьмачий щит, вот только сейчас, на этом щите был выбит не волк, а крокодил.
- Что я скажу своим солдатам… - она услышала, как глухо заговорил офицер над трупом ведьмака. – Что я им скажу… - как в бреду, он мотал головой, потом поднял на Иолю глаза. – Я дрался с ним рядом, бок о бок… но когда противник проломил наши фланги, мне пришлось отдать приказ отступать. Я звал его, кричал, чтобы он уходил… но он меня не послушал… Сказал только, что-то вроде того, что крокодилы не пятятся… - офицер опять сокрушённо потряс головой. – Видели бы Вы, госпожа, как мастерски он владел мечом! Какую гору мёртвых нильфов нарубил он вокруг себя! Они никак не могли его убить, как только не старались! Понимаете, госпожа, он один, один сломал хребет нильфгаардской армии, подорвал их боевой дух! Мы не могли больше смотреть, как он рубится там один… Он воодушевил нас, позабыв про всё на свете, мы бросились ему на выручку, отбили свои позиции, обратили нильфов в бегство… Думали, что спасли его… Чёрт! Что я скажу своим солдатам…
- Вы скажете им… - взгляд Иоли метнулся по лицам своих адепток, по лицам раненых солдат. – Вы скажете им, что он погиб не зря!
- Да! – офицер тяжело вздохнул, выпрямился. – Он погиб героем! Сейчас, я должен идти, но я ещё вернусь за его телом. Я, Фариус Фламминг, Начальник городской стражи Цидариса, лично прослежу, чтобы его похоронили с соответствующими почестями!
Он повернулся к выходу. Уже в дверях, его окликнула Иоля.
- Господин Фламминг!
Тот обернулся.
- Как его звали? Этого Вашего друга!
Офицер опять тяжело вздохнул, на секунду прикрыл глаза.
- Вы делаете мне комплимент, госпожа, я познакомился с этим человеком только сегодня утром, он не был мне другом, - офицер опять посмотрел на мёртвое тело, - но он им умер… А звали его, Койон.
И вышел.
***
- Это, Ваши величества, то, что я должен был вам зачитать. Текст послания Великого императора, Эмгыра вар Эмрейса, я вам оставляю… - обер-гофмаршал Нильфгаарда, Кеаллах аэп Груффыд, положил на стол густо исписанный листок бумаги. – Эта бумага… - вытащил он из своей папки ещё один исписанный листок, - от самого Великого императора Нильфгаарда, наделяет меня правом подписывать документы от его имени. Вашему вниманию… - ещё один, украшенный изысканным орнаментом лист бумаги лёг на стол рядом с первым. - А это, - он достал из папки ещё два документа, критически пробежал по ним глазами, - непосредственно сам Мирный договор… В двух экземплярах.