Встав напротив неё, отшельник скрестил руки на груди и недовольно нахмурился.
- А ты почему не плачешь? Тебе разве не страшно? – было видно, что он разочарован. – У меня тут все плачут. Ты, конечно, девочка уже взрослая, тяжёлая, еле дотащил тебя сюда… Без табурета, даже не знаю, как бы я тебя подвесил. У меня тут, видишь ли, «детская». Обычно, я и без помощи своего табурета развешиваю деток на гвоздики. Они-то, как раз, все плачут, - мужичок заулыбался, это было видно по его глазам. – Сначала, просят их отпустить… глупенькие. Потом, когда у них уже не хватает ножек, умоляют их убить… Тебя, Ларочка моя, ждёт такая же судьба. Сегодня, я съем вот эту твою часть, - он покрутил в воздухе пальцем, обрисовывая им голень правой ноги девушки. – Ты не волнуйся, от потери крови ты не умрёшь. Я в этом деле большой специалист, знаю как рубить, как резать, где прижечь, да и травки соответствующие у меня есть… Так что я буду кушать твои ноги четыре дня, а ты будешь смотреть… Тогда то ты точно будешь плакать, как и все. Это сейчас ты смотришь на меня, как будто хочешь вцепиться зубами мне в глотку, но к вечеру, ручки у тебя сломаются, и ты просто будешь безвольно висеть на гвоздике, даже брыкаться не сможешь, а когда я вырежу из тебя первый кусочек, ты вообще присмиреешь, только плакать и будешь…
Ярость застилала Ларе глаза, она уже ничего не могла поделать со своим участившимся дыханием. Её грудь ходила ходуном, губы дрожали, и лишь закусив нижнюю губу, ей удавалось всё ещё молчать, хотя из неё бешено рвались наружу вой, крики и проклятия.
- О! – увидев реакцию на свои слова, мужичок довольно закряхтел. – Уже лучше! Страшно, да? Кричать хочется, да? Так ты кричи! Кричи, деточка, давай! Тебя здесь, в этой глуши, всё равно никто не услышит. Страшно, понимаю, но ты ещё не всё знаешь. Мне с тобою так повезло! У тебя такая аппетитная попочка! Я её так аппетитно буду трахать! Да! Ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла! – тон его голоса становился всё веселее и веселее. – Когда я съем твои ножки, я буду трахать твою попочку! Ты, правда, тогда уже будешь совсем сонная и не поймёшь, как это весело, но… М-да… - он неожиданно нахмурился, - после ножек никто долго не живёт, но ты не расстраивайся! Когда ты умрёшь, я вырублю из тебя твою попочку и всё равно буду её трахать! Её ещё можно будет дня три-четыре трахать, прежде чем она не станет совсем уж плохо пахнуть… М-да… - опять скрестив руки на груди, отшельник, видимо, был настроен поговорить. – Я ещё вчера облизывался на твою попочку, когда ты мыла свою лошадь. Всю рыбу мне, сука, распугала! Но, ничего. Я, вчера, подумал, пусть мол, помоется, позагорает, отдохнёт, а уж утром я её зарублю… Не получилось. Твоя проклятая кобыла тебя разбудила. Но, ничего, м-да, это только к лучшему! Сейчас не зима, чтобы хранить во льду твои вкусненькие кусочки, так, тёпленькая, ты дольше продержишься свеженькой! – мужичок довольно похлопал себя обеими руками по немаленькому животу. – Ну ладно, ты пока повиси, обвыкайся помаленьку, а я пойду нарву морковочки, приправ разных… Сегодня у меня будет королевский ужин! Ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла!
Довольный собой, отшельник, подхватив по пути своё лукошко, направился по узкой тропинке на свой огородик, который виднелся неподалёку.
Ларе нечем было дышать. Нет! Так не может случиться! Только не так! Нет!!!
Прямо перед ней, на столе, лежал её Закат. Так близко! Но дотянуться до него не было никакой возможности, каждое её движение отдавалось болью в её руках за спиной. Лара чувствовала, что внутри неё просыпается отчаяние.
- Ларочка, миленькая, спаси нас!!!
- Издеваешься, сука!? Как!? Как мне спасти нас обеих!? Давай, тоже думай, как, слышишь!?
- Да, хорошо, прости! Уже, думаю!
- Ну!?
- Ты тоже думай!
- Да думаю я, думаю!!!
- Ну!? Придумала!?
- Нет!
- Давай думать быстрее, у нас только несколько минут на то, чтобы освободиться, добраться до нашего Заката, пока не вернулся этот чёртов людоед!
- Я понимаю… Нам… нам нужно сняться с этого штыря!
- Да это и так ясно!!! Как!? Как нам это сделать!?
Мысли Лары кружились вихрем, она раз за разом осматривала всё вокруг, раз за разом возвращалась взглядом на штырь сбоку неё, но спасительная мысль всё не приходила. В душе быстро закипала паника, девушка в отчаянии запрокинула голову, пытаясь хоть немного успокоится, и…
- Стоп! Крыша навеса! Доски!
- И что!?
- Нужно уцепиться за них, подтянуться!
- Как!?
- Как-как…
Юная ведьмачка сцепила зубы, она уже знала «как», но она понимала, что у неё будет лишь одна попытка… Совсем недалеко возится на своём огороде треклятый отшельник, если он услышит… И... только бы не сломалась доска!
Собрав в кулак всё своё мужество, Лара крутанулась на своём штыре и, задрав ноги к верху, опустилась головою вниз, чуть не заорав от боли, закрутившиеся у неё за спиной верёвки обожгли руки огнём. Но это было далеко не всё. Ногами, она доставала до спасительных досок, но её ноги ни за что не смогли бы протиснуться в щели между ними. Наметив для себя толстую доску прямо над собой, Лара прицелилась на крайние от неё доски, их нужно было выбить одним ударом, ударом, вся отдача от которого придётся на её и так уже стонущие от боли руки. Но сейчас, девушка была готова на всё! В отчаянии закусив губу, ведьмачка ударила…