И вдруг, ноги у волшебника подкосились от страха. Демон как-то разом дёрнулся всем телом, и вся его чёрная кожа пошла густыми, ярко-алого цвета дорожками, которые быстро разгорелись до яркого пламени. Яростно заревев опять, чудовище дёрнулось ещё раз, и тех местах сферы, куда вампир кинулся в атаку, во все стороны пошли трещины, послышался странный треск, и в следующую секунду, вырвавшиеся из призрачного синего плена две чудовищные лапы, медленно, но уверенно потянулись к горлу чародея.
- Zimanue kwest al mora darm! Zimanue kwest al mora darm!!! – судорожно направляя на вампира коралл, Вильгефорц уже орал в отчаянии, до его лица оставалось расстояние, меньше двух шагов, но тут…
Сфера запылала синим пламенем.
Когтистые кисти рук чудовища вспыхнули, запылали ей вслед, а потом Синее пламя Пустоши перекинулось на все его руки. Вампир уже не сопротивлялся. Неожиданно успокоившись, он молча, казалось, смотрел, как полыхают его лапы, как потом пламя перекинулось на его тело, на крылья. Прошло ещё несколько секунд, и горел уже он весь.
- Глупец! – бледный как полотно, Вильгефорц вдруг услышал спокойный, но полный ненависти голос из синего пламени. – Ты думаешь, ты победил, волшебник? Нет. Ты мог искупить свои грехи смертью, но теперь, я не позволю тебе этого сделать. Я не прощаюсь, Вильгефорц. Мы ещё увидимся, и тогда, ты поймёшь, какую страшную ошибку ты сейчас совершил.
Это были последние слова чудовища. Синее пламя вспыхнуло ещё раз, и исчезло, не оставив после себя ничего, даже пепла…
Вильгефорц тяжело упал на колени, упёрся руками в пол, ему нечем было дышать.
- Господин!
Справа от него, из потайной двери, осторожно вышел Лео Бонарт.
- Что это было, господин!? – он помог волшебнику подняться и присесть на диван, на котором совсем недавно томилась Лара.
- Это было… Ух… Это… - глаза у Вильгефорца были немигающие и стеклянные. – Это был Регисарракас. Первое живое существо этого мира. Демон Теней Тьмы. Дитя Пустоши. Это он, прародитель всех вампиров, и подобных им тварей!
- Первый вампир?
- Ну… можно и так сказать.
- И Вы победили его, господин! Вы великий волшебник! Вы не сердитесь, что я не пришёл Вам на помощь, просто…
- Да куда уж тебе! – Вильгефорц нервно прыснул. – Я сам еле-еле справился! И да, я действительно его победил! Да, я велик! – он возбуждённо поднялся, заходил по комнате. – Но эта Лара, эта сука! Ты слышал!?
- Да. У неё уже нет этого Дара, она от него избавилась.
- Лживая тварь!!! Сука!!! Убью!!! – заорал Вильгефорц в сердцах, нервно тряхнув кулаками.
- Господин! – Бонарт нахмурился. – Так это значит, что мой Округ…
- Да, Лео, да! – в гневе закричал на него чародей. – И твой Округ, и Скеллена… и Моё Королевство!!! Всё коту под хвост!!! – он в отчаянии поднял кверху глаза. – А ты что же, - спустя секунду, он угрожающе уставился на Бонарта, - решил теперь оставить свою службу у меня!? А!?
- Нет, нет, господин, - Лео хмуро покрутил головой, явно чем-то недовольный.
- Тогда иди и убей эту суку! Эту Лару! – выбросив в сторону двери свой указательный палец, заорал на него Вильгефорц опять. – И здесь где-то этот Геральт! И ещё этот... Кагыр! И ещё какая-то Мильва! Проклятье! Убей их всех! Слышишь!?
- Да, господин, - Лео угрюмо поплёлся к двери. Уже почти открыв её он остановился. - А что с Йеннифер? Её-то я получу? – спросил он хмуро, в пол оборота.
- Получишь, получишь! Она мне теперь не нужна, - завертел головой волшебник.
Понятливо кивнув, уже немного приободрившись, охотник за головами скрылся за дверью.
- Получишь, получишь… кишки ты от неё получишь! - зашипел ему вслед Вильгефорц. – Эта сучка Йеннифер! Это она во всём виновата! Это она, в самом начале, предала меня! Тварь! Гадина проклятая! Убью! – глаза Вильгефорца нервно дёргались, казалось, он говорил сам с собой. – И ты, гадёныш! Я ведь предупреждал тебя, не ставь мне условия! Предупреждал!? Все предатели! Все! – подняв с пола свой посох, он уже рисовал алыми нитями портал. – Так что ты сам виноват, Бонарт! Отправишься вслед за Йеннифер! Вот только убей сначала эту лживую мразь, эту Лару!
***
Бой был коротким, но ожесточённым до предела. Не было никакой разведки, запугиваний или тактики, на Кагыра навалились сразу все, он вертелся как мог, чудом ушёл от пары смертоносных ударов, но и сам не забывал рубить. Первый бородач умер, так и не успев как следует вступить в бой. Другие воины бились и умело, и храбро, ничем не уступая нильфгаардцу в решимости. Даже последний, оставшийся в живых бородач не просил пощады, бился до последнего.