- Нэннеке!
Они обнялись.
- Как долго тебя не было! Я так скучала! – настоятельница храма Мелитэле не спешила выпускать из своих могучих объятий улыбающуюся волшебницу. – Только умоляю тебя, соври мне, и скажи, что ты просто приехала навестить старенькую Нэннеке, а не по делам.
- Да тётушка Нэннеке, я тоже скучала, и ты ещё не старенькая, и да! я приехала по делам!
Они рассмеялись.
- Прошу тебя, Нэннеке, познакомься! – Меригольд грациозно повела рукой, представляя настоятельнице, настороженно насупившуюся, юную ведьмачку. – Воспитанница Геральта, да и всего Каэр Морхена, первая в мире ведьмачка, Цири.
- Геральта? – Нэннеке серьёзно взглянула на девушку.
- Да, - Трисс тоже перестала смеяться. – У меня к тебе от него письмо.
***
Нэннеке поселила их в самой большой, крайней комнате левого крыла пансиона, на две кровати. В комнате было два окна, выходящих на дальний конец прогулочного дворика. Из мебели были только старые стол, стулья и шкафы, но в целом, в сочетании с недавней покраской и огромным гобеленом почти на всю ширину одной из стен, было довольно уютно.
Цири была наслышана о Нэннеке от Геральта, о их дружбе, и поэтому не удивилась особому к ней вниманию со стороны настоятельницы храма. Как оказалось, Меригольд тоже хорошо знала Нэннеке. Когда-то давно, она прожила здесь больше года, изучая медицину, работая в лабораториях, где производились лекарственные снадобья, чем заслужила огромное уважение настоятельницы и её любовь.
Нэннеке с радостью приняла под своё крыло юную ведьмачку, о которой, оказывается, она уже давно всё знала. Без особого энтузиазма восприняла то, что обучением и воспитанием Цири будет заниматься не она, а Йеннифер, которую она тоже хорошо знала, но не любила. Настоятельница посетовала на заносчивость и распутство Йеннифер и выразила надежду, что Цири будет достаточно много времени проводить с другими девочками, обучающимися здесь. Долго ворчала на ведьмачий меч. Трисс пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить Нэннеке в неординарности её новой воспитанницы и в неразрывности связей между ведьмаками и их мечами. В конце концов, Нэннеке сдалась, но переживая за безопасность других девочек, взяла с Цири обещание, что та в руки не возьмёт своё оружие, если кто-нибудь будет поблизости.
За три дня, пока Цири с Трисс ожидали прибытия Йеннифер, они осмотрели всё, что только можно. Посетили знаменитый храм Мелитэле – величественный символ здоровья, чистых помыслов и материнской любви. Дотошно порылись по стеллажам тамошней богатой библиотеки. Побывали на лекциях медицинского факультета. Осмотрели лаборатории, производственные помещения, теплицы и хранилища. Погуляли по небольшому парку, погоняли палочками условные маленькие кораблики в местном маленьком озере. Цири была без ума от этого места, ей всё понравилось и её пребывание здесь, уже не казалось ей похожим на заточение. Оставалось лишь, по словам Меригольд, наладить взаимоотношения с её будущей наставницей, Йеннифер, которую Цири уже много лет, заочно, ревновала к Геральту…
И вот, на третий день пребывания их здесь, когда они увлечённо листали книги на столе, они услышали…
***
- … прошу Вас, госпожа Йеннифер! Вот эта комната!
После короткого нетерпеливого стука, дверь отворилась и в комнату вошли Нэннеке, и… пылающая своей красотой и величественностью, Йеннифер.
На волшебнице был чёрный, больше похожий на мужской, дорожный костюм, который как нельзя лучше смотрелся в тон размашисто-буйной причёске волшебницы. Мастерски ухоженное косметикой лицо было спокойным, взгляд, небрежным и оценивающим.
- Спасибо, Нэннеке, - холодный тон чародейки нагловато указывал настоятельнице на окончание их разговора.
Та поняла, многозначительно обменявшись взглядами с Меригольд, и, - Ну не буду вам мешать! - скрылась за дверью.
Подскочив со своего стула, Цири восхищённо уставилась на появившуюся волшебницу. У юной ведьмачки перехватило дух, никогда ещё она не видела ничего более впечатляющего, такой беснующейся женской красоты, от которой останавливалось дыхание. Красота Йеннифер поражала, непроизвольно поглощая всё внимание окружающих, наполняя ошарашенным восторгом их мысли и чувства, неодолимо заставляя на себя смотреть, заставляя собой любоваться. Одновременно твёрдый и мягкий женственный взгляд бирюзовых глаз гипнотизировал, делал беззащитным и податливым, гармонично дополняя собою стальной стержень чародейки, который чувствовался во всём, в грациозных уверенных движениях, во властной, величественной позе, в чистом, завораживающем голосе. Даже от простого, изящного наклона головы волшебницы хотелось послушно склониться, присесть, пристыженно опустить глаза. Цири, с какой-то непонятной для неё горечью, осознала, насколько обоснованными были терзания Геральта насчёт Йеннифер. На миг, ей не захотелось быть ни ведьмачкой, ни чародейкой, на миг, ей захотелось стать такой же, как Йеннифер…