- Уверен?
- Да.
- Это почему же?
- Потому что она не шлюха. Её имя, Алия, и она, прямой потомок повелительницы Брокилона, Среброволосой Эитнэ, - он посмотрел в лицо, молчавшему всё это время Фаоильтиарне. – Это твой шанс, друг, тот, о котором ты мечтал. Получить себе в союзники императрицу Нильфгаарда.
Но Фаоильтиарна и так это понимал, это читалось у него в глазах. Он улыбнулся своей волчьей улыбкой, устало качнул головой.
- Велер прав, Кагыр. Твой план шит белыми нитками, любая оплошность, любое неосторожное слово будет стоить нам жизни. Поэтому, ты поправляйся, мой друг, я сам, со своими бойцами, отвезу девочку в Нильфгаард.
- Нет, я еду с тобой! Без меня, тебе не добраться в Лок Грим, без меня, тебе не поверят!
- Со мной поверят, - сухо сказал Велер, угрюмо глядя в землю перед собой. Он поднял на эльфа глаза, - Я поеду с тобой, Фаоильтиарна! – кивнул Кагыру. - Ты, Кагыр, слаб, тебе не выдержать дороги, а времени у нас нет. Оставайся.
- Вряд ли кто-нибудь захочет ещё поехать, из наших… Скажу, что все вы погибли, - продолжал Велер. – Вам, Аглорад, и правда… будет лучше с Фаоильтиарной!
Тот соглашаясь, мрачно покивал головой.
- Спасибо, Велер! – среброволосый эльф положил руку на плечо «чёрного». – А вы, - обратился он к Аглораду, - будьте здесь, позаботьтесь о Кагыре и о моих раненых. Мы не останемся в Нильфгаарде надолго, если повезёт, если останемся живы, вернёмся сюда, за вами.
Аглорад ещё раз согласно кивнул.
- Всё! Завтра выезжаем! – взял на себя командование Фаоильтиарна.
Он встал, тепло посмотрел в глаза Кагыра, приложил руку к груди.
- Hauerre ver naum, Друг!
Вечер четвёртый
Лютик торопился. Опять ночевать одному в лесу, никак не хотелось. День клонился к вечеру, и он боялся оказаться у Ленточки в сумерках, в которых дриады, не рассмотрев его как следует, могли бы запросто его пристрелить, приняв за солдата. Хотя… они могли его пристрелить и не принимая его ни за кого, просто как чужака у своей границы… Эта ужасная мысль возникла в голове менестреля, лишь только он увидел отблески убывающего солнечного света на водной поверхности реки. Как он раньше об этом не подумал!?
Бродячий бард неспеша подъехал к берегу. Ему чудилось, что на него, уже, смотрят наконечники стрел из натянутых луков. Он знал, что Брокилон начинается на другом берегу и в него не должны были стрелять, пока он не на их территории, но… вдруг у одной из дриад дрогнет рука!? На лбу у поэта выступили капельки пота.
Лютик остановил свою кобылу у самой реки. В нерешительности замер, прислушался, хоть и не надеялся что-либо услышать. Что делать? Не зря же ведь он проделал весь этот путь? Рискнуть и перейти реку? Рисковать менестрель не хотел… Он вытащил из дорожной сумки свою лютню, взял пару аккордов.
Лесную я песню спою для дриад,
Оставив печаль позади,
И каждый услышать её будет рад,
Коль будет глоток в ней любви.
Я в этом стремленьи сквозь воду пройду,
Сомненья и страх победив,
Чтоб юную лучницу за руку взять,
Пойти за собой убедив.
Спел он первое, что пришло ему в голову. Прислушался. Ничего. Бродячий бард вздохнул, стал прятать свою лютню обратно в сумку, как вдруг…
- Vermanue! ... Петь ещё!
... звонкий мелодичный голосок откуда-то неподалёку.
Лютик встрепенулся, отчаянно похвалил себя за предусмотрительность, как оказалось, он был здесь не один.
- Конечно, уважаемые, конечно спою! - воскликнул он зычно на ту сторону реки. - Но немного позже. Я не солдат, я менестрель! Я приехал навестить своего раненого товарища, ведьмака, Gwynnbleidd-а, Белого волка. Он друг вашей повелительницы, госпожи Эитнэ! Он сейчас гостит у неё. Прошу вас, пропустите меня! Я не представляю никакой опасности! Моё оружие, вот это! – он взял ещё два аккорда на лютне.
Тишина. Не зная что ещё можно добавить к сказанному, Лютику пришлось только смиренно ожидать реакции на свои слова. Хоть какой-то. Но томительное ожидание длилось уже слишком долго. Беспокойно вглядываясь в высокий кустарник на берегу Брокилона, бард уже почти пал духом, но...
Вдруг, часть куста, на том берегу реки, слева от него, отделилась и подошла к берегу.
- Vernamue, ходить здесь! – дриада, в костюме ничем не отличимым от окружающей их растительности, указала луком на речку, на определённое её место.
Лютик понял, спешившись, взяв свою кобылу под уздцы, перешёл речку вброд в том месте. Изящная, стройная лучница жестом пригласила его пройти вглубь высокого кустарника, таким же дружелюбным жестом усадила его на небольшое поваленное дерево на крохотной полянке, участливо присела рядом.