Он не торопился, подкинул вопрос, который повис в воздухе как камень.
— Как?
Я пожала плечами. Что именно он имеет в виду? Что я должна сказать? Поняв, что мне нечего добавить, я попыталась скрыть свой внутренний хаос. Но когда его голос снова прозвучал, от его спокойствия стало еще страшнее.
— Подскажите на милость, адептка, что именно вы подлили мне вчера вечером в таверне?
Мои ноги подкосились, и я почувствовала, как кровь в венах замерзла. Откуда он знает? Мой мозг, как пойманная мышь, пытался найти хоть какое-то логическое объяснение этому. Но ничего. Мне стало тяжело дышать.
— Сегодня я провёл расследование, — его слова вырезались в мои уши. — И выяснилось, что в моей крови было зелье… — Он не поспешил, и я замерла. Мой взгляд стал все более тревожным. — Приворотное.
Кузьма, черт тебя дери! Что же ты наделал?
— Не понимаю, о чём вы, — я сказала эту фразу, как по инерции. Это была моя защита, хотя все внутри меня тряслось от страха. Но он не поверил, и его терпение лопнуло. С силой он ударил кулаком по столу.
— Не понимаешь? Хватит мне врать, ведьма бестыжая! Это преступление против высшего чина! — Его голос стал настолько громким, что казалось, стены кабинки вот-вот потрескаются. — За такое в лучшем случае садят, в худшем — казнят! — Он рычал, и я чувствовала, как мне не хватает воздуха. Он разрывал меня своими словами, как разорванная на части ткань. — Где были твои мозги? Одно дело пакостить академии со мной во главе и императору, и совсем другое — совершать преступление! Ты как ведьма должна знать, что приворотное зелье запрещено законом! И не только у нас на континенте, а вообще везде! Это преступление против свободы воли! Из-за этого вас, ведьм, всего несколько сотен лет назад сжигали на кострах!
Его слова были как молнии, пронизывающие мою душу. Я вспомнила тех, кто пострадал от рук людей. Я почувствовала, как печальная история моего народа пробудилась в сердце, огнём печали.
Но это было не всё.
— Но мало приворота, так ты ещё, бестыжая, решила женить меня на себе, а потом как собачку заклинить? — Его голос стал невыносимо яростным, и я поняла, что его контроль вот-вот сломается. Он был готов разорвать меня на части
Я уже хотела было расплакаться, но инстинктивно сжала зубы и застыла. Стоп. Какая еще женитьба? Какой брак?!
— О чём вы? — попыталась я выдавить эти слова, но они звучали настолько неуверенно, что саму себя я едва узнала.
— Хорошо играешь невинность, — он посмотрел на меня с презрением, как будто я не стоила даже малейшего внимания, и зло хмыкнул. В этот момент он швырнул две бумажки на стол передо мной. Один был письмом, другой — каким-то официальным документом.
Я с трудом разглядела их, но всё уже казалось таким… чуждым и нелепым. Первым я схватила письмо. Бумага была смята и изрядно повреждена, будто её не раз рвали и снова восстанавливали с помощью магии. Легкий запах старости, едва уловимый, ударил в нос. С трудом прочитав, я почувствовала, как мир рушится вокруг меня. Император, в своём письме, с сарказмом изложил всю картину событий минувшего вечера. Сарказм в каждом слове был как нож, пронизывающий меня изнутри. После прочтения этого письма я почувствовала, как годы утекают из моей жизни.
Руки дрожали, когда я взяла второй документ, я уже знала, что в нём. И не могла в это поверить, но я точно знала, что последствия этих слов были фатальны. Стандартное оформление заключения брака. Только вот это было не стандартно. Бумага была на специальном пергаменте, который использовался для самых важных законов. Заключение брака в главном храме, подписи Верховного жреца и Императора… и наши подписи, запечатленные рядом с их. Это было приговором. Это был конец.
Я ощутила, как весь мир рушится у меня под ногами. Если бы каким-то чудом мне удалось разорвать эту связь, то этот документ был приговором. Он был нерушимым. Даже если я захочу расторгнуть его, это невозможно. Этот брак был заключен на самых высоких уровнях власти — с подписями самых важных людей континента, и я стала женой Рантаниеля Даркара Элсиреля. Того самого Рантаниеля. Друг императора, герой войны, глава тайного ордена дознавателей и… принц Темного континента.
— Молчите, — его голос был настолько спокоен, что от этого мне становилось только страшнее. Этот холодный, нарочито спокойный тон пугал меня больше, чем его гнев. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд пронизывает меня насквозь. — И за какие такие грехи вы свалились на мою голову?
Вот этот вопрос я задаю себе уже три года.
— Неужели отработка в зверинце так оскорбила вашу ведьминскую душу, что вы решили разрушить всю мою жизнь? — мужчина устало вздохнул, потер переносицу и вытащил из кармана кольцо. Он кинул его на стол так, словно это была подачка нищему. — Забирайте, — и, словно выплюнув слова с презрением, добавил. — Жена.