Через пол часа мы вернулись в академию проводив племянника до его комнаты в общежитии вкратце рассказал где что находиться и упомянул явиться через пару часов в ректорат за расписанием.
А сам отправился в храм Шестерых.
Там, среди колонн древнего камня, я нашел старика Вильяма — Верховного Жреца. Он подтвердил всё, что произошло накануне, и, словно вбивая последний гвоздь в крышку гроба моей свободы, развернул передо мной Священный Реестр.
Пергамент, на котором кровью были записаны имена «новоиспеченной пары», источал слабое магическое свечение. В конце документа красовались две подписи — Императора и Верховного Жреца.
— Это союз, скрепленный самим правителем, — сказал Вильям, спокойно оглядывая меня, словно знал, какие мысли роятся у меня в голове. — Нерушимый.
Я стиснул зубы.
— Исключений нет?
Старик вздохнул и покачал головой.
— Только если один из вас погибнет.
Вот и всё. Весь мой мир рухнул в один миг.
Вот отредактированный текст с большей динамикой, живостью и эмоциями:
Я был связан узами, разорвать которые не смогли бы ни магия, ни законы, ни сам Хаос.
Вернувшись в кабинет, я попытался успокоиться, погрузившись в работу. Должностей у меня было предостаточно, но больше всего сил требовала академия – рассадник хаоса, переполненный магически одарёнными, но безумно неорганизованными адептами. Как будто мне самого тайного сыска мало, так император повесил мне на шею и это... сокровище. «Проследи за порядком», – говорил он. Тогда я ещё не понимал, к чему он клонит. Ведь было полно достойных кандидатов, которые справились бы с работой лучше.
Но потом до меня дошло. Меня сюда заслали не ректорствовать, а присматривать. За одной очень юркой, неуловимой и невероятно наглой ведьмой. Предыдущий ректор продержался три месяца – и потом, едва сдерживая рыдания, лично попросил императора уволить его к чертям.
Швырнув пачку бумаг на стол, я понял, что даже в этом монотонном занятии нет спасения. Мои мысли, как назойливые мухи, возвращались к ней. К этой ведьме, которая, казалось, создана лишь для того, чтобы испытывать мое терпение. Ее образ всплывал перед глазами: яркий, как вспышка молнии, и такой же неудержимый.
Я достал из кармана кольцо. Своё я уже надел – стоило мне явиться к его величеству без него, как я выслушал целую лекцию о долге, ответственности и о том, что за содеянное надо отвечать. Я скептически хмыкнул – кто бы говорил. Император сам уже год отдувается за «ошибку» перед супругой.
Кольца, надо сказать, были красивыми – из белого золота, с выгравированными узорами плюща. Женское – с листьями и бутонами. Моё – с шипами. Символично, черт возьми. Она — невинность, я — угроза.
Может, всё не так плохо? Ведьма не уродина, а даже довольно милая, если не обращать внимание на её катастрофическое чувство вкуса, ужасный характер и бесконечную способность влипать в неприятности. Хотя… ей всего восемнадцать. Она ребенок…Ребенок, который уже сейчас умудряется выводить меня из себя.
Попал ты, Даркар. Ох, как попал.
Я тяжело выдохнул и… почувствовал её. Связь только сформировалась, она была свежей, чувствительной. И ведьма прикоснулась к ней первой.
Я вскипел.
Как она смеет? Мы женаты всего полдня, а она уже пытается копаться в моей душе!
Я вскочил, едва не опрокинув стол. Гнев, горячий и ядовитый, затопил меня. «Нет, милая, — прошептал я сквозь зубы, — управлять буду я». С резким движением я воздвиг железобетонный блок в своем сознании. Посмотрим, как ей понравится стучаться в глухую стену.
— Даркар… Какие у тебя сегодня планы? — Голос, как шелк, скользнул по моей коже.
Я обернулся. Кассандра. Она вошла, как всегда, с театральной грацией, будто каждый ее шаг — часть спектакля. Ее блузка, обтягивающая, с глубоким вырезом, оставляла слишком мало для воображения. Я вздохнул.
Сколько раз я говорил ей, что на работе нужно выглядеть… скромнее? Но она лишь смеялась, словно мои слова были шуткой.
Я, конечно, демон, привыкший к тому, что тёмные обожают ходить в откровенных нарядах. Демоницы вообще считают одежду необязательной частью гардероба. Но Кассандра…
Хотя, если уж говорить о женщинах… Ведьма.
Она вроде и прикрывала всё приличное, но её короткая юбка и полосатые чулки почему-то привлекали внимание намного сильнее, чем вся демонстративная развратность Кассандры.
…Стоп.
Я резко отвернулся, чувствуя, как гнев сменяется яростью. «О чем я думаю? О ногах ведьмы? О ее…» Я сжал кулаки. Нет, это не просто раздражение. Это буря, которая вот-вот вырвется наружу.
— Выйди, — прорычал я, даже не глядя на вампиршу. — И займись, наконец, работой.