Но я буду не я, если не отомщу. Ведьма я, как-никак. И как истинная ведьма, я решила: жизнь этого демона станет настоящим адом. Не чета тому, из которого он вылез.
Стоило лишь махнуть рукой, и магия ожила. Из-под кровати один за другим вылезли чемоданы, их крышки приоткрылись, словно приглашая вещи занять свои места. Потемневшая от времени кожа, латунные уголки, массивные пряжки — всё это придавало багажу налёт загадочности и путешествий сквозь века. Одежда, книги, пузырьки с зельями плавно парили в воздухе, аккуратно складываясь внутрь, будто следуя давно отработанному ритуалу. Самый верхний чемодан был компактным, с кармашком для зельеварных ингредиентов, средние — потёртые, но элегантные, а самый большой, в основании, выглядел так, будто пережил не одну магическую бурю. Пахло травами, пыльными страницами заклинаний и лёгким ароматом приключений.
Ещё через час из пола начал сочиться густой чёрный туман, предвещая переход. Магия окутала меня липким, тягучим облаком, и я обречённо вздохнула. Ну, началось.
Меня затянуло в самый неподходящий момент – когда я сидела на стуле и проверяла, не растрепалась ли моя шевелюра после нервного выбегания по коридорам. В результате перемещения стул остался там, а вот я – нет.
Бах!
— Ай!!! — завопила я, впечатавшись пятой точкой в твёрдую поверхность. Чувство собственного достоинства слегка помялось, но не разбилось. Ну уж нет, демон, ты ещё пожалеешь, что связался со мной.
Гостиная ректора выглядела словно олицетворение самой ночи. Глубокие синие оттенки окутывали пространство, словно магический кокон, создавая атмосферу ледяного величия. Высокие окна, обрамлённые тяжёлыми тёмно-синими шторами, пропускали серебристый свет луны, отражающийся в тёмных стеклах книжных шкафов. Массивный камин с резными готическими узорами полыхал синим пламенем, отбрасывая причудливые тени на мраморный пол.
Мягкие диваны и кресла, обитые бархатом тёмно-синего оттенка, располагались вокруг низкого стола из чёрного дерева, на котором покоились старинные тома, бокал вина и… о, даже целая бутылка. Что, уже достало, да?
И в этом царстве ночи и холода сидел ОН — источник всех моих бед и раздражения.
Растянувшись в кресле у камина, с бокалом вина в одной руке и ленивой ухмылкой на губах. Новые брюки сидели на нём идеально, а белая рубашка была небрежно распахнута на груди, открывая вид на совершенно нечестное количество мускулов.
Он выглядел так, будто прекрасно осознавал, какое впечатление производит… Тьфу, да какая разница!
Я с шумом поднялась с пола и без стеснения уселась напротив, скрестив руки на груди. Ректор даже ухом не повел. Вместо этого, медленно прокручивая бокал в руке, лениво заметил:
— Ах, ну раз так, то, полагаю, мне следует обвинить вас в том же… шесть раз.
Я прищурилась.
— Чего шесть?
— Ровно столько раз вы пытались проникнуть в мой дом успешно. Если же учитывать все попытки и не только сюда, то… боюсь, счетчик давно сломался.
— Неправда!
Он медленно вскинул бровь.
— Что именно?
— Пять, а не шесть! — выпалила я, а потом поняла, что сказала.
Ректор победно ухмыльнулся.
— То есть, адептка Лисовская, вы признаете, что всё же пытались проникнуть в мой дом?
— Нет!
Я лучше умру, но не признаюсь! Я даже физически ощутила, как бедный правый глаз ректора дёрнулся в нервном тике.
Он уже было собрался сказать что-то едкое, но, увидев меня, внезапно вздрогнул и отскочил назад, схватившись за сердце.
Если он сейчас сляжет с инфарктом, факультет целителей официально объявит меня своим кумиром. Они ещё не отошли от прошлого случая, когда я случайно… эм… сожгла пол оранжереи. Миссис Элеонор тогда едва не попала в лекарское крыло с сердечным приступом.
Целители так радовались. Конечно, у кого ещё будет шанс изучить инфаркт у высшего вампира?
Ректор перевёл ошарашенный взгляд вниз и прохрипел:
— Это что…?!
Я моргнула. Чего это он?
А потом посмотрела вниз и поняла.
Я пожала плечами:
— Тапочки. Они милые! — уверенно заявила я, с нежностью поглаживая свои пушистые зелёные тапки с шестью глазами и ядовитыми жвалами, как у пауков.
— Милые?!
— Ага.
— Лисовская…
Он устало выдохнул, помассировал виски и залпом допил свой бокал вина.