Что это только что было? Он хотел… Меня?..
Нет! Нет, Василина! Никаких странных мыслей, никаких дурацких эмоций! Этот демон — вынужденное зло, мой нежеланный супруг, источник всех бед и раздражения! Даже если его глаза цвета закатного солнца… Нет, плевать! Это не притяжение — это нервы, стресс, досада! Да что угодно, только не то, о чём мне сейчас упорно твердит предательски учащённое сердцебиение.
— Лисовская. — Голос ректора звучал категорично. Он повернулся ко мне, смерив взглядом, и добавил тоном, не терпящим возражений: — Тебе пора домой.
— Эээ… — я моргнула. С чего вдруг такая забота?
— Важные дела. — Видимо, решил, что этого объяснения мне хватит.
Передо мной раскрылся портал, но, разумеется, демон не был бы демоном, если бы не подкинул мне на прощание ложку дёгтя:
— И не думай, что я забыл, каким образом ты оказалась в зале переговоров, когда должна была сидеть в академии. — В уголках его губ мелькнула злорадная ухмылка.
Я открыла рот, но тут же захлопнула его, потому что чёрный туман перехода поглотил меня с головой. В следующий миг он рассеялся, осыпаясь лёгкой дымкой, и…
— Вот гадство! — воскликнула я, обнаружив себя посреди нашей общей спальни.
Только этого мне не хватало!
Глава 14
Стоило мне оказаться в спальне, как сила, до этого момента удерживавшая меня на плаву, мгновенно испарилась. Я не упала только благодаря стене, к которой инстинктивно прижалась, медленно сползая вниз. Руки сами собой обхватили, словно могли удержать боль внутри, не дав ей вырваться наружу.
Меня трясло. Последствия использования запретной силы накрыли с головой — каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью, словно тело медленно рассыпалось изнутри.
С трудом поднявшись, я направилась в ванную. Платье неприятно липло к телу, местами порванное, покрытое пылью. Теперь понятно почему принцесса ештаров смотрела на меня с таким омерзением. Сдернув его с себя, я встала под ледяной поток воды, надеясь, что он хоть немного заглушит жар под кожей.
Главное — надеяться, что мне удалось сыграть свою роль до конца. Что никто не заметил, как под бравадой и ухмылками скрывалась боль. Что никто не увидел, как каждый шаг отзывался пульсирующей болью в венах.
Я взглянула в зеркало.
Отражение встретило меня безжалостной правдой. Бледная кожа, лихорадочно блестящие глаза, а по шее и рукам — странные линии, расползающиеся, будто трещины на старом стекле. Черные, словно выжженные магией. Они напоминали древние руны, хаотично переплетающиеся и... живые.
Я судорожно выдохнула и коснулась этих отметин. Жгучий холод пронзил пальцы, словно сама тьма предупреждала: «Не трогай».
Ведьмы обладают природной магией, это да. Все без исключения. Мы можем тянуть энергию прямо из природы, а иногда и делиться ею. Но вот я, похоже, была исключением.
У меня была ещё одна магия. Она не моя, и контролировать её я не могла. Впрочем, могла её лишь запечатать внутри себя. И каждый раз, когда я её использовала, она приносила мне невыносимую боль. Боль, как от удара молнии по телу.
Такова расплата за применение силы, которая мне не принадлежала. Силы, что не подчиняется, а лишь терпит мое существование, как дикий зверь, затаившийся в клетке. Чем больше я ее сдерживаю, тем злее она становится. Голоднее.
Поэтому мне и понадобилось три фамильяра — чтобы распределить излишки магии и не дать ей разорвать меня изнутри. Но что будет, когда наша с ректором связь укрепится? Когда мне уже некуда будет бежать, негде скрыться?
Это была моя маленькая тайна. Никто не знал, кроме одного человека. И этому человеку я желала самого страшного. Я не жестокая, но он заслуживал мучений за всё, что сделал со мной и моей семьёй.
Я тряхнула головой, отгоняя пугающие мысли. Главное сейчас — привести себя в порядок. К счастью, у ректора нашлись срочные дела, и я могла воспользоваться этим шансом.
Зайдя в свою спальню, я подошла к чемодану, который до сих пор не разобрала. Среди вещей нашлись зелья, которыми я тут же обработала черные трещины. Ощущение было неприятное, но знакомое. Аккуратно оборачивая руки и шею бинтами, я пыталась убедить себя, что всё под контролем.
И именно в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился…
— Явился, не запылился… — устало пробормотала я, глядя на своего фамильяра, который напоминал помесь вихря и взорвавшегося облака конфетти.
Кажется, спокойный вечер отменяется.
Кот выглядел… странно. Нет, не просто странно — поразительно нелепо. Шерсть усыпана блестками, на хвосте и груди завитые кудряшки, а усы уложены так аккуратно, будто он собрался на светский бал. И венчало весь этот кошмар огромный, розовый, пышный бант.