Магистр без лишних слов распорядился:
— Исследовать подземелье и склеп. Немедленно.
Магистр Дербиш буквально сиял. Он был в таком восторге, будто ему подарили отпуск, бессмертие и разрешение применять боевую магию без ограничений. Кажется, он ждал этого момента всю жизнь.
Когда преподаватели разошлись, мы остались втроём — лицом к лицу с очень, ОЧЕНЬ злым ректором.
Мужчина глядел на нас так, будто примерял, в какой котёл удобнее нас закинуть. Пальцы он сомкнул в замок, и с лёгким щелчком перед нами в воздухе материализовалась магическая книга дисциплинарных проступков. Вот где начался настоящий ведьмин шабаш! У Ириса, к его облегчению, появилась лишь тоненькая папка — в ней, правда, тут же появился лист с надписью «Письменное объяснение — 1000 слов.». Бедняга так побагровел, будто собирался превратиться в зрелый помидор.
А мы с василиском уже были ветеранами магических разборок. Не дожидаясь, пока нам прилетит волшебный пендель, каждый быстро схватил своё и — Василиск с заметным облегчением раскрыл свою папку — вдвое тоньше моей. А у меня… О, у меня был целый фолиант: с индексами, сносками и приложениями. Настоящая ведьмина летопись. Ещё пару страниц — и ей можно будет обороняться от нежити. В такие моменты я почти гордилась собой — ну хоть в чём-то я стабильно лучшая! Сёстры бы мной точно гордились. Или хотя бы не смеялись в голос. Уже прогресс.
— Ирис, объясни мне, какого демона ты делал в компании этих двоих?! — ректор ткнул в нас пальцем с такой искренней возмущённостью, будто увидел не студентов, а мутировавшие остатки вчерашнего зелья. Ну вот честно — обидно. Мы с Василиском не злодеи. Просто… ну… — это же звучит почти как титул! А этот парень? Да он и чашку чая держит, как напуганный крольчонок. А ведь инкуб! Представитель одного из самых сильных демонических родов! Где ему, спрашивается, ещё учиться храбрости, как не в мрачных подземельях с ожившими умертвиями? Я, между прочим, его воспитанием занялась. Меня надо хвалить, медали вручать! А не тыкать пальцем, будто я протухший ингредиент из хранилища.
— Я ведь тебе говорил держаться подальше от ведьмы, — прорычал ректор.
«Ах вот как, значит?! Ведьма — это зараза, от которой надо держаться подальше?! Ох ты ж, неблагодарный кусок благородной демонической плоти… Ну ничего, дома мы с тобой это обсудим. Со всеми спецэффектами.»
— Прости, дядя… — пробормотал Ирис.
Мы с Снейром резко повернулись к нему, как будто он объявил себя внебрачным сыном Императора. Дядя?! Вот это поворот! Ну, что-то там он, конечно, бормотал раньше, что «дядя его забрал», но я думала — фигура речи. А тут — ректор! Мой муж! И дядя Ириса?! Они ж даже внешне не похожи: один — ледяной валун в мантии, второй — растерянный крольчонок в демоническом обличии.
После торжественного перечисления наших «особо тяжких преступлений против академической этики» и позорной паузы, наполненной молчаливым осуждением, ректор коротко велел парням удалиться. Те, конечно, горели желанием услышать продолжение, но вопросов не задали. Только посмотрели на меня, как на обречённую жрицу в жертвенном одеянии, и поспешно ретировались.
— Ничего не хочешь мне сказать, дорогая? — процедил он сквозь зубы так, что у меня дёрнулся глаз.
— Не особо, — буркнула я, потому что, ну… и правда, особенно нечего было сказать.
Я ещё не решила, что выбрать:
«Прости, что меня чуть не сожрала химера?»
Или, может:
«Спасибо, что не поджарил меня вместе с друзьями?»
Сложный выбор. Очень. Прямо философский.
— Значит, ничего сказать не хочешь? — прорычал ректор, и в следующую секунду его кулак с грохотом врезался в стол. Дерево жалобно треснуло, будто собиралось расколоться пополам. — Может, ты всё же объяснишь, почему стоит мне отвернуться — и ты исчезаешь, как дым? Даже твой кот, этот пушистый предатель, не в курсе, куда ты подевалась! — Или, может, расскажешь, какого демона тебе понадобилось в самом опасном месте под Академией — в древнем, запретном склепе, да ещё и ночью?!
— Утром, — невинно поправила я.
У него дёрнулся глаз. Кажется, нерв. Серьёзно, ему бы к целителю. Я даже знаю одного — даёт скидку тем, кто страдает от ведьм. У него, говорят, целая клиентская база из преподавателей Академии.
— Тогда, может, объяснишь, — его голос опустился до ледяного шепота, в котором было больше угрозы, чем в ударе по столу, — почему часть твоей одежды нашли рядом с трупом?
Я резко подняла голову. Всё внутри обмерло, как будто меня обдало морозом изнутри.
Меня затрясло, но я сжала руки на груди, стараясь выглядеть собранной. Уверенной. Невозмутимой.
Я не дрожу. Это не страх. Это просто… злость. Да, именно. Праведная. С характерным послевкусием паники.