— Вы обвиняете меня, лорд?
— Обвиняю? Ни в коем случае, дорогая моя. Просто рисую картину. А она, знаешь ли, получается весьма мрачной.
Взгляд лорда прожигал, словно игла сквозь ткань. Острый, неотвратимый, он держал на месте. Что-то внутри сжалось в тугой ком. Паника царапалась изнутри, но дыхание — ровное, будто по чужой команде. Лёд под кожей. Спокойствие — не от уверенности, а от упрямства. Ведьмы не дрожат. Ведьмы улыбаются — даже перед плахой.
— Или ты, может, хочешь мне объяснить, — прошипел он почти ласково, с тем самым тоном, который предшествует буре, — откуда на месте преступления… магия хаоса?
Как будто в лицо плеснули ледяной водой.
— Что?! — выдохнула я, пошатнувшись.
Пульс гремел в ушах, как набат. Нет. Он не должен был. Не мог.
Только тот, кто с этим сталкивался… кто сам несёт эту тень, способен её распознать.
Я сжала губы, молча моля судьбу, магию, кого угодно: «Не говори. Не произноси этого. Прошу тебя…»
Но он уже смотрел на меня с выражением, в котором читалась не только злость, но и странная усталость. Усталость человека, который давно знал правду, но надеялся, что она — ложь.
— Я знаю, — тихо сказал он. — Знаю, что ты обладаешь магией хаоса.
Мир как будто подёрнулся волной, и я едва успела ухватиться за реальность.
Меня бросило в жар, потом в холод, и сердце пронзила неестественная пустота. Руки стали словно каменные, шляпа соскользнула с головы, и я не поняла, когда это случилось.
Рот открылся, но слова не могли выйти.
Видимо, моё сознание решило, что настал тот самый момент, когда стоит прибегнуть к древнейшему и проверенному веками женскому способу выхода из безвыходной ситуации — спасительному обмороку.
Глава 17.2
Он шёл по тёмным, затхлым коридорам старого столичного особняка, некогда принадлежавшего дряхлому маркизу. Дом дрожал от сквозняков и древней магии, пробужденной несанкционированным присутствием. Маг смерти, некогда великий и страшный, теперь был лишь тенью своей былой силы. Но тень, способная убивать — и жаждущая мести.
Сколько времени прошло с тех пор, как его запечатали в том склепе? Сто лет? Четыреста? Он уже не считал. Сознание оставалось ясным, даже когда тело погружалось в полусмертный сон. Он ждал, точил гнев, вынашивал месть, продумывая каждую грань будущей расплаты. Время сделало его терпеливым… и жестоким.
Он чуть не споткнулся о лежащий посреди коридора труп — одно из тех безмолвных напоминаний о том, что хозяева дома давно мертвы. Он наткнулся на это место сразу после побега из склепа — истощённый, измождённый, больше похожий на вяленое пугало, чем на живого. И, не колеблясь, вырезал всех. Хозяин, слуги, даже собака — никто не ушёл живым. Совесть? Он давно похоронил ее, задолго до заточения.
Мужчина взмахнул рукой, и серый туман смерти окутал мёртвое тело. Труп вздрогнул, затрещали суставы, и бывший дворецкий, теперь марионетка смерти, встал, ожидая приказа.
— Принеси мне вино, — прохрипел маг, скривившись. Отвращение к себе было почти физическим. Ещё пару дней назад он выглядел не лучше этой куклы — кожа прилипшая к костям, глаза — две чёрные дыры. Теперь, после пары поглощенных душ, он снова обрёл форму… почти. Его ещё можно было принять за человека, если не смотреть в глазах.
После убийства и поглощения той слабой ведьмы движения больше не причиняли боли. Он не хотел ее убивать. Он вообще не хотел вредить ведьмам так как в прошлом любил одну из них, но это было очень давно.
Мужчина поморщился, вспоминая ту девчонку в переулке, которая попыталась дать отпор. Молодая ведьма. Если бы он поглотил её силу, то не просто восстановился — он стал бы сильнее, чем когда-либо. Но она… она была странной. В ней пульсировала магия хаоса. Но это невозможно! Ведьмы не могут владеть магией хаоса — они дети природы, её слуги, а хаос чужд природе.
И что тревожило его сильнее всего — в ней было что-то до боли знакомое. Что-то, что зацепило глубоко, разбудив память, которую он не мог пока вытащить на поверхность.
«Кто ты такая, ведьма?» — подумал маг смерти, опираясь на холодную стену. Губы изогнулись в мрачной ухмылке. Он обязательно найдет её. Не ради силы — хотя и она манила, как запретный плод. А ради истины. Потому что это "что-то", что шевелилось в её магии, будто отголосок давно забытой крови, не давало ему покоя. Хаос и смерть не редко соприкасались, но в её ауре был след… будто она была частью его, или он — её.