Ньюман подождал, пока женщина успокоится, и только тогда задал вопрос, который его на самом деле интересовал:
– Кто вам сказал, что Эйлу нашли?
Женщина замерла и смущенно опустила глаза.
– Кто-то сказал, – произнесла она не очень уверенно.
Аластер почувствовал, что нечто подобное он уже слышал недавно. Агата в какой-то момент тоже не смогла внятно объяснить, кто принес ей дневник.
– И вы не запомнили, мужчина это был или женщина, – предположил Ньюман, глядя пристально.
– Верно, – Айна кивнула, но на Аластера не смотрела.
– А теперь скажите мне правду. Обещаю, что не стану ничего делать с этим человеком. Максимум поговорю с ним.
Женщина неожиданно хихикнула, будто слова Аластера показались ей смешными, но в следующий момент смущенно потупилась, извинившись.
– Я не могу, – прошептала она.
– Вам угрожают?
– Нет, вовсе нет, просто…
– Просто? – он подался чуть вперед, заглядывая в беспокойные глаза женщины. Та тревожно прикусила губу, бросая на него мимолетные взгляды. Было видно, что она чего-то опасается.
– Это была магия, – внезапно произнесла Эйла. – Правда, мама?
– Тише, детка, – попросила Айна. – Не говори ерунды. Магии не существует, все это знают.
– Но…
– Эйла, – в голосе женщины послышалось предупреждение.
Ньюман прищурился.
– Миссис Гамес?
Айна засмеялась. Ее смех был настолько неестественным, что никого не мог одурачить.
– Простите, мистер Ньюман. Эйла говорит глупости. Никакой магии, конечно. Просто я состою в клубе ведьм, вот она и подумала… Мы, пожалуй, пойдем. Эйла устала, ей нужно отдохнуть.
– Конечно, миссис Гамес, – легко согласился Ньюман. – Если вы что-нибудь вспомните…
– Я обязательно вам скажу, – закончила за него Айна.
Сразу после этого она ушла. Аластер наблюдал за ней и видел, как женщина несколько раз нервно оглянулась, но не сдвинулся с места.
Глава 11
Аластер облизнул пересохшие от жажды губы и поднял голову, посмотрев на небо.
– Слишком жарко, – буркнул он, мечтая как можно скорее снять с себя лишнюю одежду.
Находившийся рядом Корнер озадаченно посмотрел на небо, а потом на Ньюмана. Неужели дознаватель простыл?
– Корнер! – отвлек его от мыслей голос Ньюмана. – Хватит мечтать. Займись делом.
Соседи, привлеченные шумом, до сих пор стояли неподалеку. Казалось, никого из них не волнует, что давно пора на работу.
– Я так и знала, что ее однажды убьют, – произнесла одна из соседок. Ее звали Маргарет Квотербал. Женщине было лет тридцать пять. Ее тускло-голубые глаза сияли восторгом. – Вечно ходила по улице так, будто она ей принадлежит. И цветы ее эти! Вы только посмотрите на них. Вот что я вам скажу, мистер дознаватель: ведьм этих всех надо переловить и сжечь, чтобы честной народ не смущали.
– Глупости это… ну, про ведьм, – поделился еще один из соседей – Вернон Фьючестер. Он держал молочную лавку. – Все знают, что нет ничего такого. А то, что меж собой собираются, так и что с того?
– А я так скажу, – сказала Бенедика Пергусон. – Негоже столько добра при себе держать. Внучок ее и прибил ради ваз этих и кандебардов.
– Канделябров, – рефлекторно поправил Аластер.
– Я рядом живу, – шепотом сказала Катарина Боунд и указала рукой на соседний дом. – Вчера она, как обычно, пошла за булочками к мистеру Перкесу, а вернулась не одна!
Ньюман заинтересованно на нее посмотрел. Неужели он напал на след?
– И с кем она была? – спросил он.
– Так с кошкой она вернулась! – женщина сказала это с заметным возмущением. – С черной кошкой. – После этих слов она посмотрела на Ньюмана так, будто это откровение все объясняло.
– И что с ней не так? – все-таки спросил он, не совсем понимая, почему появление кошки могло удостоиться столь пристального внимания.
– Все знают, что черные кошки – прислужники ведьм, – добавила женщина уверенным голосом.
– Ясно. Спасибо. Следующий, – распорядился Аластер, не желая слушать очередной бред про ведьм.
– Добрый день, – поздоровался с ним мужчина.
– Брайтон Бекер, – произнес Аластер, узнав человека, севшего напротив него.
– Верно, – человек смущенно улыбнулся. – Не думал, что мы встретимся так скоро, господин дознаватель.
Ньюман кивнул, испытывая дурное предчувствие. Подняв руку, он неосознанно почесал заживший укус, оставленный ему на память Тадеушем.