— Что за чертовщина? Что все это значит? — закричал я, и мой голос эхом разнесся по кладбищу.
Где-то рядом из кустов вспорхнули и тревожно закричали напуганные птицы. Паулина ничего не ответила мне. Я затрясся всем телом, подошел к ней, схватил за плечи и развернул к себе. Дикий вопль вырвался из моей груди: вместо красивого лица я увидел череп с пустыми глазницами, ввалившиеся щеки, нос и безобразно оголившиеся зубы.
Оттолкнув покойницу от себя, я в следующую секунду увидел, что это был всего лишь мираж, видение - Паулина сидела на земле и вытирала слезы, катившиеся из темных глаз по бледным, бархатистым щекам. Я подошел к ней и, извинившись, помог подняться.
— Не извиняйся, ты только что увидел меня настоящую, — сказала она шепотом, — теперь ты знаешь, что я не человек. А ведьма Агнесса на самом деле мне не мать. Каждую из нас она подняла из могилы лишь для того, чтобы мы стали ее верными рабынями.
Мое лицо все сильнее и сильнее вытягивалось от изумления, когда я слушал то, что говорит Паулина. В моей голове не укладывались ее слова. Жизнь за последние дни столкнула меня с невозможным. Но, оказывается, это было лишь начало того безумия, в эпицентре которого я оказался.
Я сел на могильный холм и обхватил руками голову. Виски выламывало от боли, казалось, череп сейчас взорвется от того, что происходит под ним. Какой же это был абсурд: та, что должна лежать сейчас под этой толщей черной земли, стоит передо мной, словно живая, говорит, словно живая, думает, словно живая. Вот только любить меня, словно живая, она никогда не сможет...
— Теперь ты знаешь, что все наши чувства - не настоящие, — тихо проговорила Паулина, как будто прочитав мои мысли, — а значит, не стоит ради меня рисковать своей жизнью. Уезжай отсюда - так далеко, как только сможешь.
— Почему ты так беспокоишься обо мне, ты же не можешь чувствовать? — воскликнул я.
Паулина пожала плечами и грустно вздохнула.
— Может быть, если ты исчезнешь, она скорее отпустит нас... Я устала, Вадим. Я очень устала. Я хочу спокойствия и темноты, которые она у меня отняла.
Из темных глаз Паулины потекли слезы - прозрачные крупные капли. Я не мог поверить, что все это ненастоящее. Я подошел к ней, поцеловал мокрые щеки и прижал к себе. Взгляд мой снова упал на памятник, на котором было написано то, что моей возлюбленной уже давно нет в живых. Но я сейчас не хотел думать об этом.
Я закрыл глаза и зарылся лицом в ее волосы, которые по-прежнему хранили аромат дорогого парфюма. Это был запах жизни, а не смерти. Этот запах, несмотря ни на что, дарил мне призрачную надежду на счастье.
В этот момент над кладбищем раздался страшный раскат грома. Мы оба с Паулиной вздрогнули.
— Это она! Ведьма Агнесса!
Паулина резко отпрянула от меня и бросилась бежать со всех ног к выходу. Я медленно побрел следом за ней. Казалось, за последние полчаса из меня выжали все эмоции и чувства. Хотелось доползти до своей кровати, лечь пластом и провалиться в глубокий сон.
И когда в разрывающемся от молний небе я увидел очертание лица старой ведьмы, которая разевала огромный, черный рот, как будто намеревалась проглотить меня целиком, я вытянул вперед руку и показал ей средний палец.
Очень часто в моменты, когда мозг от изобилия эмоций отказывается мыслить логически, и в голове крутится лишь один вопрос - "что же делать?", решение вдруг возникает в голове спонтанно, неожиданно и совершенно чудесно. Я называю эти моменты "долгожданным просветлением".
Именно просветление и случилось со мной той ночью по пути к дому. Потому что утром я встал, умылся, позавтракал и отправился в лес за Ведьминым Цветом, точно зная, что мне нужно сделать, чтобы разобраться со всем этим бредом, в который превратилась моя жизнь...
***
В лесу было на удивление тихо и спокойно. Поначалу я шел бодро и уверенно, без труда преодолевая живописные овраги, заросшие папоротниками, и непроходимые чащи с буреломом и поваленными стволами деревьев. Я даже успевал время от времени фотографировать лесные красоты и спел вслух пару песен Боба Марли.
Родимое пятно на груди по-прежнему ныло и пульсировало. И чем дальше в лес я заходил, тем сильнее я ощущал эту пульсацию. Родинка, поставленная моей матерью Лаурией, в очередной раз предупреждала меня об опасности.
Потом мой пыл поутих, и я снова задумался. Определив цель, я понятия не имел, что меня ждет в глухих лесных дебрях - там, где растет Ведьмин Цвет. Тетя предупреждала меня о неких лесных духах, но что они из себя представляют? На всякий случай я сунул руку под футболку и убедился, что деревянный амулет моей матери на месте.