Я не знал, как поступить - то ли и вправду уйти, то ли остаться. И тут из темных глубин старого дома до нас донесся протяжный зов.
— Паулина, доченька, это ты?
Голос, судя по всему принадлежал древней старухе, таким он был низким и скрипучим. У меня от волнения вспотели ладони, а Паулина встрепенулась и крикнула в ответ:
— Да, маменька. Бегу!
Она укоризненно посмотрела на меня, а потом, придерживая подол длинного платья, легкими прыжками поднялась по лестнице и скрылась в темном коридоре. Спустя пару минут, она снова показалась у лестницы, ведя под руку старуху...
У меня сердце забилось в груди так сильно, что, казалось, сейчас выпрыгнет из горла. Передо мной стоял мертвец - именно так я вначале подумал. Морщинистая кожа с зеленоватым отливом, синяки и гнойные струпья на лице и на теле, гнилые зубы, лохматые волосы и бесцветные глаза - такой была мать Паулины.
Они медленно спускались по лестнице, подолы длинных платьев стелились за ними черными шлейфами, и с каждым шагом, который приближал их ко мне, мои внутренности сжимались все сильнее и сильнее. В конце концов, мне стало казаться, что меня скрутили и завязали в один тугой узел. Я не мог ни вздохнуть, ни пошевелиться.
Паулина остановилась в нескольких шагах от меня, и тогда старуха вытянула шею и приблизила ко мне свое отвратительное лицо. От нее дурно пахло, я непроизвольно отступил назад.
— Ну наконец-то ты привела его ко мне... — произнесла старуха и протянула ко мне свои дрожащие, костлявые руки...
Это было жутко...
С самого детства, пожалуй, я не испытывал такого безграничного ужаса. Старуха вцепилась кривыми, изогнутыми пальцами мне в плечи, а потом уставилась бесцветными, запавшим глазами мне в лицо.
— Это и есть твой жених? — спросила она, буравя меня пристальным взглядом.
— Да, маменька, это он, Вадим, — ответила Паулина.
Мне было страшно и в то же время противно, хотелось сбросить с себя мерзкие руки и отбежать подальше от нее, но я стоял неподвижно, ощущая на себе пристальный взгляд Паулины. На что человек способен ради любви? На все, что угодно!
От старухи исходил удушающий, гнилостный запах, это был запах старости, гнили и тлена. Я не мог поверить в то, что это была мать Паулины. Как это возможно? Это же не человек, это зомби, я смотрел много фильмов про них... Может быть, она больна? Может быть, ее сестры тоже больны? Почему Паулина не предупредила меня?
В моей голове было множество вопросов. Внезапно я почувствовал боль и жжение в груди - снова напомнила о себе родинка. Как же не вовремя! Я сморщился, и тут вдруг старуха то ли случайно, то ли нарочно приложила ладонь к моей груди, но сразу же отдернула ее, пошатнувшись.
— Что с тобой, маменька? — с тревогой в голосе спросила Паулина, придерживая старуху за локоть.
— Это он. Это точно он, — прохрипела старуха, и рот ее растянулся в безобразной улыбке, обнажив гнилые зубы, — молодец, Паулинка.
Я не понимающе смотрел то на Паулину, то на ее мать, и не мог понять, что здесь происходит? Кто они - эти странные женщины в черных платьях?
— Я парень вашей дочери, — наконец, сказал я, и голос мой прозвучал глухо и неуверенно, — я люблю Паулину всем сердцем и хочу попросить разрешения жить с ней.
Старуха затихла, какое-то время смотрела подслеповатыми глазами куда-то мимо меня, а потом засмеялась, и смех ее вскоре превратился в лающий кашель. Прокашлявшись, она взглянула на меня и сказала:
— Дочку, значит, хочешь у меня забрать?
Я кивнул головой, не понимая, что такого смешного было в моих словах.
— Мои намерения самые серьезные, можете в этом не сомневаться, — громко сказал я.
Старуха внимательно смотрела на меня, я не мог понять, о чем она думает, но мне казалось, что она настроена крайне недоброжелательно по отношению ко мне.
— Это хорошо, что твои намерения серьезны. Но просто так я тебе свою любимую дочку не отдам, — наконец, ответила она.
Я смотрел на Паулину, губы ее затряслись от волнения, такой растерянной и печальной я ее никогда раньше не видел.
— Но, маменька, ты же мне обещала... — тихо прошептала она, обращаясь к старухе.
Старуха метнула в сторону дочери гневный взгляд, и Паулина замолчала, опустила глаза в пол.
"Видимо, она очень сильно боится матери," — подумал я.
Бывают такие деспотичные родители, которые пытаются до самой смерти держать детей в подчинении. Внешне они могут выглядеть гораздо привлекательнее, чем эта мерзкая старуха, но внутри мало чем от нее отличаются...
Старуха между тем снова положила мне на плечо свою ладонь, и от ее прикосновения по моему телу пробежала волна холода: